Торговый Дом Библио-Глобус

Библио-Глобус в Челябинске Интернет магазин Поставщикам О компании

 
ИНФОРМАЦИЯ
Литературная афиша
Литературная гостиная им. И.Д. Сытина (клубные встречи)
Гильдия книжников представляет
Библио-новости
Книжный дайджест
Наши гости о нас
Активация клубной (дисконтной) карты new
Подарочная карта
Личный кабинет
Кабинет юридического лица
Персональное и корпоративное обслуживание
Ваши мероприятия у нас
 



Благодарность
Президента РФ

Благодарность
Мэра Москвы


Посмотреть все награды >>


Библио-новости

«Жизнь до срока мне крылья не сложит». Ко дню рождения поэтессы Ларисы Рубальской (род. 1945)



Для кого пишет свои стихи Лариса Рубальская? Сомнений нет: для женщин. А пишет она так, что многие поражаются: откуда, из каких душевных тайников достает Лариса самые нужные в данный момент слова, откуда узнаёт о личной любовной трагедии или видит забрезжившее вдали хрупкое счастье?

Повезло или не повезло в жизни самой поэтессе? В нашей стране ее творчество известно каждому: ни одно застолье не обходится без песен «какая ты смешная, доченька моя» или «плесните колдовства в хрустальный мрак бокала», хотя навскидку автора стихов скорее всего не назовут.

На стихи Рубальской писали и пишут песни самые известные композиторы, заранее зная, что любой проект с ее участием обречен на успех. Давид Тухманов, Александр Добронравов, Вячеслав Добрынин, Аркадий Укупник, Эдуард Ханок давно расписались в искренней любви к своему любимому автору. В творческой копилке популярной поэтессы сегодня более 600 стихов, ставшими песнями.

… Училась маленькая Лариса плохо: из класса в класс ее переводили из уважения к родителям, работавшими в той же школе – отец учителем труда, мама – завхозом. Рекомендацию для поступления в институт она, естественно, не получила, пришлось работать машинисткой в Литинституте, где характеристику в Педагогический все же дали. Учительский стаж молодого педагога оборвался на третьей неделе преподавания, после того, как она поведала пятиклассникам, что в сказке «Морозко» есть всего один положительный герой. Даже не гадайте – это не Настенька и не добрый молодец Иван, а … собака, которая вся время лаяла правду, невзирая на подкуп блинами и пирогами. А, действительно, если подумать?..

Поэтесса впоследствии рассказывала, что ее трудовая книжка – даже не книга, а трехтомник: кем только не довелось поработать! Успела даже окончить курсы японского языка и успешно потрудиться в качестве переводчика в японском представительстве газеты «Асахи».

Известность поэта-песенника пришла к Рубальской уже в зрелом возрасте. Помог любимый супруг – показал ее вирши, которая она слагала для себя, композитору Владимиру Мигуле, и вскоре родился шлягер, исполненный Валентиной Толкуновой:

Не в сезон – в начале марта
Я приду на пляж забытый,
Прошлогодние приметы
Я у моря поищу.
Прошлогодние свиданья,
Прошлогодние надежды,
Прошлогодние печали
Вспоминаю и грущу.

Девяностые, самый пик популярности. «Живи спокойно, страна» и «Доченька моя», в исполнении Аллы Пугачевой, «Транзитный пассажир» Ирины Алегровой, «Странная женщина» Михаила Муромова. И сборники стихов, которые и сейчас пользуются постоянным спросом – в «Библио-Глобусе» они всегда на почетном месте.

Кулинарные книги Рубальской – особая история. Как же она любит готовить! «Кулинарная стихия, или Стихийная кулинария», «Его величество Салат» и «Кулинарные рецепты на бис», «Рецепты счастья» - почитательницы по достоинству оценили и эту сторону ее таланта.

Основная цель ее служения людям – дарить надежду. Уникальность стихов Рубальской в том, что каждое из них – единственная в своём роде love story, неоконченная повесть о светлом и добром мире любви.

Я так молила: "Позови", - но ты молчал,
Я так молила: "Удержи", - не удержал,
Я твой транзитный пассажир,
Меня, увы, никто не ждал -
Ты был транзитный мой вокзал

***
Жжет в груди, как от водки с перцем,
От любви запоздалой большой.
Молодые, те любят сердцем,
Ну, а те, кому за… — душой.

***
Ты меня о возрасте не спрашивай,
Не совпал он с состоянием души.
Комплиментами меня не приукрашивай,
Подводить итоги не спеши.
Я ещё не все рассветы встретила
И не все закаты обрела,
Я на главные вопросы не ответила —
Как жила и счастлива ль была?

***
Не закажешь судьбу, не закажешь,
Что должно было сбыться, сбылось,
И словами всего не расскажешь,
Что мне в жизни прожить довелось.
Что мне в юности снилось ночами,
Что ночами мне снится сейчас,
Отчего весела и печальна, —
Это грустный и долгий рассказ.

***
Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала,
В расплавленных свечах мерцают зеркала...
Напрасные слова я выдохну устало,
Уже погас очаг, в нем теплится зола.
Напрасные слова - виньетка ложной сути.
Напрасные слова, нетрудно говорю.
Напрасные слова: уж вы не обессудьте,
Напрасные слова, я скоро догорю.

***
Желтых огней горсть в ночь кем-то брошена,
Я твой ночной гость - гость твой непрошеный
Что ж так грустит твой взгляд, в голосе трещина
Про тебя говорят – странная женщина.
Странная женщина, странная,
Схожая с птицею раненой,
Грустная, крылья сложившая,
Радость полета забывшая.
Кем для тебя в жизни стану я?
Странная женщина странная…

***
Я ничего у жизни не просила,
Хотя бывало нечем мне дышать.
Жила, ждала, страдала и любила
И научилась плакать и прощать.
Все поняла о смысле женской доли —
Чем тяжела она, чем хороша.
И ночью слезы застывали солью,
Но не застыла и жива душа!
Куда ведешь, дорога, я не знаю…
Я шла вперед, куда бы ни вела,
Мели снега, всю землю засыпая,
А по весне земля опять цвела.
И верит сердце — темнота не вечна,
И свет кружит у ночи на краю.
Жизнь на попутный сменит ветер встречный
И постучится радость в дверь мою.


Книги Ларисы Рубальской




«Бог творит нашу историю, но при этом оставляет нам свободу воли». Поздравляем с 85-летием российского писателя Эдварда Радзинского



Известность в кругах московской интеллигенции к Радзинскому пришла после того, как в Ленкоме состоялась премьера его пьесы «104 страницы про любовь», поставленная Анатолием Эфросом. Через четыре года ставшая уже знаменитой пьеса прозвучала еще раз, теперь уже в кинематографе: режиссер Георгий Натансон снял по сценарию Радзинского фильм «Ещё раз про любовь» с Татьяной Дорониной и Александром Лазаревым в главных ролях. Успех был предрешен заранее: картина стала лидером проката в СССР, в год выхода на экран его посмотрело около 40 миллионов зрителей.

Пьесы Эдварда Радзинского набирали популярность, кроме Эфроса за их постановку взялись Георгий Товстоногов, Андрей Гончаров, Роман Виктюк, Валерий Фокин и многие другие выдающиеся режиссеры. В девяностых годах только в Москве шло одновременно девять спектаклей по пьесам Радзинского «Беседы с Сократом», «Я стою у ресторана…», «Старая актриса на роль жены Достоевского», «Приятная женщина с цветком и окнами на север». «Продолжение Дон Жуана», «Спортивные сцены 1981 года», «Лунин», «Она в отсутствии любви и смерти», «Театр времён Нерона и Сенеки». Кто из современных драматургов сможет похвастаться таким признанием режиссеров и театральной публики? Пожалуй, никто.

Водоворот событий лихих девяностых, как ни странно, никак не повлиял на творческий процесс писателя, наоборот: Радзинский начал писать книги по истории России, часто вызывавших яростную критику со стороны профессиональных историков. По их мнению, писатель весьма вольно обращался с трактовкой характеров и поступков великих и известных личностей – Ивана Грозного, Александра II, Николая II, Григория Распутина, Иосифа Сталина.

Пытаясь заинтересовать читателя, автор вовсю использует свои литературные способности: выстраивает сложную детективную линию, привносит драмы в сюжет и создает яркие образы героев прошлого. Стоит ли осуждения подобный подход к истории?

«Он драматург, а не историк. Его книги – это вольное и эмоциональное изложение исторических сюжетов. К исторической науке Радзинский не имеет никакого отношения: он увидел какую-то вещь и трактует её, как хочет. Это его право, только не нужно воспринимать его как историка, и всё будет хорошо», – совершенно правильно заметил историк Александр Шубин.

Сочинения Радзинского переведены почти на все европейские языки – это тоже неопровержимый факт признания таланта писателя. После прочтения испанских переводов его книг Габриэль Гарсиа Маркес написал: «Радзинский — тонкий психолог, прекрасно разбирающийся в людях, и живых и умерших. Он человек, который знает и, главное, любит свою страну. Он понимает её историю. Кому как не ему разгадывать ставшие уже притчей во языцех „загадки России“?!»

Из книг и интервью Эдварда Радзинского:


  • Если у меня другое мнение, это не значит, что я ваш враг или идиот. Это просто значит, что у меня другое мнение.
  • В России женщины традиционно интереснее мужчин. «Мужчины в этой стране ленивы и нелюбопытны, меж тем как дамы хорошо образованы и всем интересуются», — писал принц де Линь еще в XVIII веке.
  • Хорошо бы все люди лет на пять замолчали. Вот тогда у всех-всех слов появился бы снова большой смысл.
  • Писатель интересен читающей публике своими книгами, а не рассуждениями.
  • У нас в России всё секрет — и ничего не тайна.
  • Людям младше 102 лет свойственна вера в необыкновенную встречу. Без этой веры можно было бы умереть от скуки.
  • Жаргон — это язык шиворот-навыворот. Это язык молодости. Однажды мы заговорим правильно — и это будет означать, что молодость прошла.
  • Иногда вдруг отчетливо понимаешь, что жизнь проходит. И довольно быстро. Люди смешны. Вот если я потерял два рубля — я огорчусь. А каждую секунду мы теряем секунду жизни. И ничего, не замечаем.
  • Истинно великие люди не могут прожить и дня без смеха и шуток, что бы с ними ни случилось. Печальны и надуты только глупцы.
  • У Вас есть слабости? — Я не могу отвечать на брошенные в меня камни. Мне скучно!
  • Спорят наши либералы и ретрограды по-русски, то есть совершенно не слыша друг друга.
  • Весёлых не любят — у них нет тайны.
  • В мире все должно идти по законам: детским, взрослым, законам природы, законам праведным и неправедным — но по законам, иначе все рухнет!

Книги Эдварда Радзинского




Книги-юбиляры 2021 года. Эдуард Успенский «Крокодил Гена и его друзья»



«Крокодил Гена и его друзья» — детская сказочная повесть Эдуарда Успенского, опубликованная в 1966 году и совершенно не потерявшая актуальности и сегодня. В 2012 году повесть даже вошла в список ста книг для школьников, рекомендованных Министерством образования России учащимся средних школ для самостоятельного чтения.

…У маленького Эдика Успенского было три самых любимых игрушки – резиновый крокодил Гена, куколка Галя и плюшевый зверек неведомой породы Чебурашка. Чебурашку сделали нерадивые мастера на игрушечной фабрике и, наверное, сами не поняли, кого – кошку, собаку или австралийского кенгуру, поэтому на ярлычке ничего не написали. Но знающие все на свете родители мальчика утверждали, что неизвестный науке зверь водится в жарких тропических лесах. Приходилось верить.

Эдик Чебурашку очень боялся, но потом привык и подружился с ним. Внешность у друзей ведь не главное, правда? Прошло почти двадцать лет, и на свет появилась замечательная сказочная книжка о приключениях интеллигентного крокодила Гены и его друзей.

Всесоюзную популярность повесть обрела три года спустя, когда режиссер Роман Качанов снял мультфильм «Крокодил Гена» со столь узнаваемыми персонажами, что они сразу же стали частью российской массовой культуры – в театрах ставились пьесы, выпускались детские игрушки, почтовые марки и открытки, в подмосковном Раменском открыли памятник Чебурашке, Гене, Шапокляк и ее верной и вредной крыске Лариске.

Эдуард Успенский продолжал писать повести и пьесы о любимых всеми детьми большой страны героях. В названиях некоторых из них отразились происходящие в этой стране катаклизмы – «Похищение Чебурашки», «Бизнес Крокодила Гены», «Крокодил Гена и грабители», но это уже совсем другая история.

Очень любопытные строки из повести Эдуарда Успенского «Крокодил Гена и его друзья»:

— А я знаю, кто вы такой, — снова сказала Галя. — Вы, наверное, леопард.
— Наверное, — согласился Чебурашка. Ему было всё равно. — Наверное, я леопард!
Леопардов никто не видел, поэтому все отошли подальше. На всякий случай.

***

— Нет, — сказала Галя, — давайте лучше организуем кружок «Умелые руки».
— Но у меня нет рук! — возразил Чебурашка.
— И у меня, — поддержал его крокодил. — У меня только ноги.
— Может быть, нам организовать кружок «Умелые ноги»? — предложил Чебурашка.
— Или «Умелый хвост»? — добавил крокодил.

***

Однажды кто-то принёс в дом нового щенка. Он был такой же симпатичный и неуклюжий, как Тобик раньше. Тогда хозяйка, не долго думая, выставила Тобика за дверь. Не могла же она держать двух животных сразу. И её сердце в пять минут не разбилось от жалости. Не разбилось оно и в шесть минут и даже в девяносто восемь. Наверное, оно вообще никогда не разобьётся.

***

— А ты немного похудела, — сказал Чебурашка.
— Да, — согласилась девочка. — А это очень заметно?
— Нет! — воскликнул Чебурашка. — Почти незаметно. Ты совсем немножко похудела. Так немножко, так немножко, что даже немного поправилась!

***

Гена слушал всё это печальный-препечальный. Из его глаз медленно выкатилась огромная прозрачная слеза. Глядя на него, Чебурашка тоже попытался заплакать. Но из его глаз выкатилась только малюсенькая-малюсенькая слезиночка. Такая, что её было даже стыдно показывать.

***

— Меня зовут Шапокляк, — ответила старуха. — Я собираю злы.
— Не злы, а злые дела, — поправила её Галя. — Но только зачем?
— Как — зачем? Я хочу прославиться.
— Так не лучше ли делать добрые дела? — вмешался крокодил Гена.
— Нет, — ответила старуха, — добрыми делами не прославишься.

***

Чебурашка оказался прав. Это была действительно старуха Шапокляк.
Она гуляла по улице вместе со своей ручной Лариской и совершенно случайно встретилась с Геной и Чебурашкой. У друзей был такой довольный вид, что ей сразу же захотелось им чем-нибудь насолить.

***

Жирафа говорила долго. За себя и за всех остальных. Но, несмотря на то, что она говорила очень долго, она не сказала ничего толкового. Эта особенность чрезвычайно редкая в наше время.

***

— У меня такое правило, — объяснил начальник, — всё делать наполовину.
— А почему у вас такое правило, — спросил Чебурашка.
— Очень просто, — сказал Иван Иванович. — Если я всё буду делать до конца и всем всё разрешать, то про меня скажут, что я слишком добрый и каждый у меня делает, что хочет. А если я ничего не буду делать и никому ничего не разрешать, то про меня скажут, что бездельник и всем только мешаю. А так про меня никто ничего плохого не скажет.

***

Керосиновые лампы никому не были нужны. У всех было электричество.
Тогда директор магазина достал краски и написал:
ЕСТЬ КЕРОСИНОВЫЕ ЛАМПЫ!!
ПРОДАЖА ВО ДВОРЕ.
ОТПУСК ПО ДВЕ ШТУКИ В ОДНИ РУКИ!
Тотчас же все покупатели устремились во двор и стали расхватывать лампы. Те, кто купил их, были очень довольны собой, а те, кому ламп не хватило, сильно огорчались и ругали магазинное начальство.


Книжки про крокодила Гену




«Самое главное, на мой взгляд, не потерять непосредственность восприятия». К 105-летию со дня рождения народного артиста СССР Зиновия Ефимовича Гердта (1916-1996)



Маленький Зяма Храпинович проявлял недюжинные творческие способности уже в детстве. Только представьте себе – в тринадцать лет написать и опубликовать стихи на идише о коллективизации в СССР. И что было делать такому талантищу в уездном городишке Себеже под Витебском?

Москва манила неисчислимыми возможностями, и вот 16-летний юноша уже на подмостках театра рабочей молодёжи под руководством Валентина Плучека, затем в театре кукол при Московском дворце пионеров. Он пока еще Залман Храпинович – не очень-то благозвучное сочетание для театральных афиш; Гердт (пока как псевдоним) появился в Арбузовской студии, где актер работал до самого начала войны, а имя и отчество Зиновий Ефимович возникли еще позже.

В июне 1941 выпускник ФЗУ Московского электрозавода имени В. Куйбышева отправился на краткосрочные курсы саперного дела и уже в декабре воевал на Калининском фронте. Гвардии старший лейтенант, начальник инженерной службы, бесстрашный боец, он получил тяжелое ранение в ногу осколком разорвавшегося танкового снаряда. Более десяти операций перенес искалеченный офицер, ногу ему все-таки сохранили, что само по себе являлось настоящим чудом, но больная конечность стала короче на целых 8 сантиметров и не сгибалась в колене. Все равно Зиновий был счастлив, ведь осталась возможность играть в театре! Другое дело – в каком…

После окончания войны инвалид третьей группы Гердт пришел к Сергею Образцову и сразу же попал «в стаю» – труппа репетировала «Маугли». 40 лет жизни и вся душа без остатка отдана Центральному театру кукол, где актер завораживал своей озвучкой буквально всех зрителей, от мала до велика. Гастроли – 23 страны, 110 городов СССР и 109 зарубежных городов удивлялись конферансье «Необыкновенного концерта» Эдуарду Апломбову, который разговаривал на всех местных языках без малейшего акцента. Никто не догадывался, что уникальный актер заучивал незнакомый текст, набранный русскими буквами, долго работая с переводчиками над произношением.

Зиновий Герд играл и в «Современнике», и в драматическом театре имени Ермоловой, всегда собирая полные залы. Но знают и помнят актера, прежде всего, по незабываемым ролям в кино, где его называли «гением эпизода». Действительно, гений! Каждый эпизод с участием Гердта запоминается навсегда, при том, что актёр никогда «не тянул одеяло на себя», просто играл – с достоинством, только ему присущим остроумием и мудростью.

Он умел и любил дарить людям радость. Неудивительно, что в копилке воспоминаний об актере нет ни одного чёрного слова – только отраженные свет и добро:

«В субтильном теле жили необыкновенная музыкальность, актерский талант, бархатный голос, необыкновенная ирония, фонтанирующее остроумие. Он же еще и пьесы писал! А поэзию Зяма воспринимал как поэт, который не учит стихи, а впитывает их». (Александр Ширвиндт)

«Он был скоморохом, лицедеем высшего класса. Поэтому играл и Паниковского, и Мефистофеля, а между этими полюсами лежит такая пропасть, такой длинный путь…». (Михаил Ульянов)

Из книг и интервью Зиновия Гердта:

Иной раз читаешь книгу о воспитании детей и спотыкаешься о какое-нибудь неудобоваримое сочетание типа «пубертатный криз». И ловишь себя на мысли, что эта усложненность, право же, не нужна. Писатель Василий Белов остроумно заметил по поводу неуместного наукообразия, правда, не в педагогике, а в медицине: «Такой пижон в белом халате даже обычную повышенную потливость называет гипергидрозом. Больной, услышав это звучно-таинственное слово, потеет ещё больше». Дружба величественнее любви. Любовь бывает без взаимности — бывает ведь неразделенная любовь. Дружба неразделенной не бывает, иначе это рабство какое-то, что ли. Дружба — великое явление.

В нашей семье царит тот уровень откровенности, когда исчезает боязнь выглядеть идиотом. Я очень часто бываю дураком в собственном доме и иду на это сознательно — зная, что меня поймут.

Процесс истории — это живой процесс. Слова и деяния многолетней давности, благодаря рассекречиванию архивов, в конце концов становятся всеобщим достоянием. Так было, так будет всегда. Поэтому не занимайтесь же мракобесием, ныне живущие!

Я не доживу до тех времен, когда наши люди будут расположены друг к другу, когда будет не страшно выйти ночью с собакой, выпустить ребенка на улицу одного. Но я верю в то, что мой внук, дети моих близких будут жить среди людей, уважающих их уже за то, что они тоже люди.

Видимо, нормальная человеческая жизнь, сложившаяся с детства в любви и гармонии, не нуждается в горе, хотя мы, живя в этой стране, понимаем, что без страдания человек не может сложиться как личность.

Интеллигентность — это же не только умение прилично себя вести. Это даже не просто нравственный кодекс. Прежде всего это широкий взгляд на мир. Мы должны прививать себе и своим детям планетарное мышление.

Никто не хочет убеждаться, все хотят только убеждать. И если мы делаем вид, что слушаем оппонента, то на самом деле в это время только копим аргументы для новых нападок.

Бывает, думаешь: лучше бы я его не знал, а знал только его творчество. Или наоборот: пусть бы я никогда не видел плодов его творчества, а знал лишь его самого. Но когда две эти любви совпадают — это великолепно.

И если чуть-чуть отодвинуться от московских политических тусовок и попасть в Торжок или Кострому — вы увидите русскую интеллигенцию. Совершенно неистребимое племя. Притом что это необязательно аристократы по происхождению или дворяне. Я убеждён, что быть интеллигентом — это можно воспитать. Я убеждён, что с детства можно ограничивать ребёнка от хамства, в том числе и от собственного.


Книги об актере




«Книга – моя профессия». Поздравляем с днём рождения русскую писательницу Дину Рубину!



Если сегодня попросить любого читателя вспомнить нескольких современных авторов, в первую тройку наверняка попадёт Дина Рубина – одна из самых востребованных писательниц нашего времени.

Каждую свою новую книгу Дина Ильинична обязательно представляет в «Библио-Глобусе», здесь она частый гость. Знаете, какой вопрос задают писательнице чаще всего? Почему у ее книг такие странные, необычные и непонятные названия, откуда они возникают?

«Заранее это угадать невозможно – объем несуществующего текста может чувствовать лишь писатель». Вот, например, «Русская канарейка» – однажды подарили одноименную брошюрку о разведении этих декоративных птичек, книжечка все время попадалась на глаза, пока не пришло понимание, что это название будущего большого произведения.

Или вот еще «Высокая вода венецианцев» – неудачно переведённая фраза из итальянского путеводителя, обычный подстрочник, давший имя трагической повести. Дина Ильинична тут же сравнила мозг настоящего писателя с кубиком Рубика, из которого выстраивается параллельный мир.

Вообще Дина Ильинична любит, когда ей задают «правильные вопросы» – это ведь целая наука! Известных людей традиционно просят рассказать о своём детстве, о жизни, и как это сделать, если только не биографию поведать? Человек теряется и замыкается, пытаясь определить, что конкретно может заинтересовать интервьюера. А вот если спросить что-то не совсем обычное, к примеру, какие полы были в школе, из какого дерева – тут поневоле задумаешься, начнёшь разворачиваться, вспоминаешь такое о школе, что и сам удивляешься! «Наша память нуждается во временной раскрутке», – констатирует Рубина.

Выпускница музыкальной школы и консерватории, Дина никогда не сомневалась в своём предназначении – писать книги. Отец – известный художник понял и одобрил занятие дочери, нимало не сомневаясь в ее разносторонней талантливости; он любил, чтобы все было «по большому счету». Музыка и текст, что может быть неразрывней – «завершить фразу тогда, когда это логически подсказывает музыкальная интонация – очень полезно».

Дина ещё очень хорошо лепила, что тоже отразилось на ее литературном мастерстве – «владение формой плюс понимание контрастов цвета, фактуры, – все это дает ощущение фактуры прозы, формы прозы, цветовых градаций».

О коллегах по цеху Дина Ильинична отзывается с большим уважением. «Писать трудно, – говорит она, – но в русской литературе сейчас очень много талантливых писателей». Называет значимых, по ее мнению, авторов – Викторию Токареву, ее «великолепное чувство детали, умение вовремя остановить фразу, переключить внимание читателя»; Евгения Водолазкина, Гюзель Яхину, Захара Прилепина, Виктора Пелевина. На поверхность литературного спроса сейчас очень трудно пробиться, конечно, можно разместить свой труд на многочисленных писательских сервисах интернета, но ведь нужно, чтобы это ещё кто-нибудь прочёл – с этим уже сложнее.

Рубина всегда благодарит читателей за то, что они читают, и совсем неважно, бумажные или «кошмарные» электронные книги. «Ужасно ругались продавцы инкунабул, когда было изобретено книгопечатание», – шутит Дина Ильинична, рассказывая о предприимчивом английском писателе Йене Макьюэне, который бесплатно раздавал свои книги на улице, разуверившись в их продаваемости. Англичанин заметил, что дамы брали книги с удовольствием и благодарностью, а вот мужчины – шарахались. Макьюэн тогда заметил: «Когда женщины перестанут читать книги, роману придет конец».

А все-таки интересно – читают ли мужчины романы Дины Рубиной?

Цитаты из книг Дины Рубиной:


  • Город становится миром, когда ты любишь одного из живущих в нем.
  • Жаль, что людей нельзя отреставрировать, словно картины.
  • Крест судьбы каждому изготовляют по росту ещё до рождения.
  • Писатель интересен читающей публике своими книгами, а не рассуждениями.
  • В молодости надо делать то, что хочется, а в старости НЕ делать того, чего НЕ хочется.
  • Запомни три НЕ, — НЕ бояться, НЕ завидовать, НЕ ревновать. И ты всю жизнь будешь счастлива!
  • Под старость понимаешь, что менять надо себя, а не жен.
  • Только в одном чувстве человек велик и беззащитен одновременно. Только одно чувство способно заставить его совершить безумный подвиг или преступление. Только одно чувство он обожествляет, проклинает, зовёт и ждёт всю жизнь с исступлённым упорством. Это чувство — любовь.
  • Любовь — вознесение. Любовь — падение. Любовь — проклятие. Любовь — тихая радость. Любовь — вечное ожидание. Просто: любовь.
  • Это, я считаю, дар божий — уметь уйти так вовремя, чтобы всем захотелось тебя вернуть.
  • Бог дал человеку все, кроме времени.
  • Я знаю, есть люди, которые обеими ногами становятся на давнее свое добро, чтобы казаться чуток повыше…
  • Каждый человек своими руками лепит сюжет своего романа… Только не у каждого хватит мужества признать, что он не главное действующее, а эпизодическое лицо…
  • Как я люблю профессионалов, Мастеров своего дела! Причем с равным благоговением отношусь к мастеру-парикмахеру, мастеру-портному, мастеру-сантехнику, мастеру-писателю, мастеру-музыканту.
  • Писатель – уникальный архивариус, страж времени, странный персонаж, – в его котомке фасоны одежды, марки машин, блеск жестяной крыши сарая, смятая салфетка с мимолетным адресом, едва подсохшая слеза на скуле хохочущей девушки, лепнина балтийских облаков… И когда из всего этого барахлишка вдруг оживет и зашевелится кусочек времени, отрезок эпохи… вот уж ликование, вот радость!

Книги Дины Рубиной




«Наделяет нас достоинствами природа, а помогает их проявить судьба». Ко дню рождения выдающегося французского писателя и философа Франсуа де Ларошфуко (1613 — 1680)



А ведь история с подвесками королевы Анны Австрийской, подаренными ею герцогу Бэкингему, на самом деле настоящий исторический факт! Основная канва романа «Три мушкетера» была позаимствована Александром Дюма у Франсуа де Ларошфуко, который с подробностями описал ее в своих мемуарах: «Во Францию прибыл граф Холланд, чрезвычайный посол Англии. Граф был молод, очень красив, и он понравился госпоже де Шеврёз. Во славу своей страсти они вознамерились сблизить и даже толкнуть на любовную связь королеву и герцога Бэкингема, хотя те никогда друг друга не видели. Осуществить подобную затею было нелегко, но трудности не останавливали тех, кому предстояло играть в ней главную роль».

За «предоставленную информацию» Дюма отблагодарил Ларошфуко, выведя его в романе «Двадцать лет спустя» под настоящим именем принца де Марсийак (титул, который тот носил при жизни отца), персонаж пытался убить Арамиса – каков негодяй!

Жизнь самого Франсуа де Ларошфуко более всего похожа на авантюрно-приключенческий роман. Будущий пэр Франции, герцог, военачальник, писатель-моралист и философ появился при королевском дворе, когда ему только-только исполнилось семнадцать. Участвовал в тридцатилетней войне, и, находясь в вечной оппозиции к политике кардиналов Ришелье и Мазарини, принимал дружеское участие в делах королевы Анны Австрийской. В одной из битв получил страшное ранение в лицо, чудом не лишившись зрения.

Молодой король Людовик XIV отправил фрондера Ларошфуко в ссылку, где опальный герой писал свои «Мемуары». Публиковать их не планировалось, но книжные пираты вредили писателям с момента изобретения книгопечатания (а может, и раньше) – одну из копий украли и выпустили в свет с многочисленными дополнениями и вариациями, естественно от других авторов. От искаженного текста Ларошфуко отказался и пожаловался в «комитет по защите авторских прав» – парижский парламент, специальным указом запретивший дальнейшее распространение контрафакта.

Настоящий текст «Мемуаров» все же издали, это весьма ценный источник информации о времени, которое автор оценивает со своей, вполне объективной точки зрения как участник военных и политических событий, упоминая собственную персону лишь изредка, в контексте, часто в третьем лице.

Но настоящим классиком мировой литературы Ларошфуко сделали его «Максимы» – сборник потрясающих и не устаревающих в веках афоризмов, настоящий кодекс житейской мудрости. «Записки Ларошфуко, — писал впоследствии Вольтер, — читаются, но его мысли выучиваются наизусть». Философ-моралист нисколько не заблуждается насчет человеческой природы окружавших его людей, постоянно подчеркивая и утверждая, что «наши добродетели — это чаще всего искусно переряженные пороки».

В 1908 г. Лев Толстой принял живое участие в издании афоризмов Ларошфуко, восхищаясь «Максимами»: «Она (книга) приучила людей не только думать, но и заключать свои мысли в живые, точные, сжатые и утонченные обороты. Со времени Возрождения никто, кроме Ларошфуко, не сделал этого»:


  • Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.
  • Чаще всего тяготят окружающих те люди, которые считают, что они никому не могут быть в тягость.
  • Кто очень сильно любит, тот долго не замечает, что он-то уже не любим.
  • В ревности больше самолюбия, чем любви.
  • Проявить мудрость в чужих делах куда легче, нежели в своих собственных.
  • Нигде не найти покоя тому, кто не нашел его в самом себе.
  • Все жалуются на свою память, но никто не жалуется на свой разум.
  • Верность, которую удается сохранить только ценой больших усилий, ничуть не лучше измены.
  • Упрямство рождено ограниченностью нашего ума: мы неохотно верим тому, что выходит за пределы нашего кругозора.
  • Великие мысли приходят от великого чувства.
  • Недостатки ума, как и недостатки внешности, с возрастом усугубляются.
  • О заслугах человека следует судить не по его великим достоинствам, а по тому, как он их применяет.
  • Мы так привыкли носить маски перед другими, что, в конце концов, стали носить маски даже перед собой.
  • Люди мелкого ума чувствительны к мелким обидам; люди большого ума всё замечают и не на что не обижаются.
  • Если хотите нравиться другим, надо говорить о том, что они любят и что их трогает, избегать споров о вещах им безразличных, редко задавать вопросы и никогда не давать повода думать, что вы умнее.
  • Вернейший способ быть обманутым — это считать себя умнее других.
  • Большинство людей в разговорах отвечают не на чужие суждения, а на собственные мысли.
  • Если брак не большое счастье – он почти всегда большое несчастье.

Книги Франсуа де Ларошфуко




«Мне стих без музыки так редко удается – я должен слушать музыку стихов». Поздравляем с 70-летем Александра Розенбаума, поэта, музыканта и исполнителя, народного артиста России



Нет никаких сомнений, что из Александра Розенбаума получился бы замечательный врач; он ориентирован на людей, пытается услышать их беды и горести, даже заметил однажды: «всегда стараюсь говорить с людьми на родном, понятном им языке о больных и понятных проблемах, а не копаться в себе, загадочном». Да и в семье профессиональных медиков не могло быть иначе, часто эта профессия переходит «по наследству».

Но и музыкой маленький Саша занимался охотно, закончил Ленинградскую музыкальную школу по классу фортепиано и скрипки, самостоятельно освоил гитару, начал писать песни. Выступал везде: в самодеятельности, в школьных кружках, во дворе и в гостях – «с пяти лет на сцене». Но положение обязывает, и Александр все-таки пошел по родительским стопам – после окончания Первого Ленинградского мединститута получил диплом врача-терапевта со специализацией «анестезиология-реаниматология».

Тяга к музыке оказалась все-таки сильнее, и в 1980 году медик-поэт-музыкант навсегда покинул профессию, которой отдал 12 лет учебы и практики, и всегда вспоминал с душевным трепетом: «Когда меня спрашивают, жалею ли я о своей медицинской жизни, отвечаю: нет. Я нашел свое место, которое, по-моему, достаточно достойно занимаю. Но я скучаю по медицине — ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Каждую карету «скорой помощи» провожаю тоскующим взглядом: хочется в нее впрыгнуть и помчаться на вызов».

Почти тысячу стихов и песен написал и исполнил с тех пор Александр Розенбаум. И как любой поэт он обязательно должен видеть свои стихи в материальном воплощении – в виде пахнущей типографской краской книги. Народный артист выпустил уже несколько стихотворных сборников – «Затяжной прыжок», «Крылья Пегаса», «Синяя птица мечты», «Белая птица удачи», «Вальс-бостон», «Дорога длиною в жизнь»; «Бультерьер» – размышления об искусстве, шоу-бизнесе, политике, войне, любви; он даже написал книгу о своем любимом инструменте – гитаре.

Бардом себя не считает, видя существенную разницу в том, что в барды приходят от поэзии к песне – как Высоцкий. «Я же пришел к песне от музыки, стал писать стихи, и сегодня, смею надеяться, меня можно назвать поэтом», – делится сокровенным Розенбаум.

Струны души поэта тонко настроены на восприятие окружающих его людей – слушателей и читателей; он всегда честен, не лукавит и не «разводит чужую беду руками» – его стихи просто помогают жить. Неудивительно, что и сегодня они звучат точно так же, как и почти полвека назад, нисколько не утратив особой, только Розенбауму присущей мелодичности, искренности и лиризма:

Не жалею, что живу я часто как придется…
Только знаю, что когда-нибудь, в один из дней,
Все вернется, обязательно опять вернется —
И погода, и надежды, и тепло друзей.

***

На ковре из желтых листьев в платьице простом
Из подаренного ветром крепдешина
Танцевала в подворотне осень вальс-бостон,
Отлетал теплый день, и хрипло пел саксофон.

***

Налетела грусть…
Ну, что ж, пойду пройдусь, —
Ведь мне её делить не с кем.
И зеленью аллей
В пухе тополей
Я иду землёй Невской.

***

Где найти тот берег,
На котором верят
В справедливость Твою, Всемогущий мой…
Николай Угодник,
Опусти мне сходни.
Я покинуть хочу этот мир не мой.

***

Уже прошло лет тридцать после детства,
Уже душою все трудней раздеться,
Уже все чаще хочется гулять
Не за столом, а старым тихим парком,
В котором в сентябре уже не жарко,
Где молодости листья не сулят.

***

Пролетала рядом мечта
Быстрее выстрела.
Много умных книг прочитать –
Ещё не выстрадать.

***

Пусть осень не кончается
И пусть земля отчается
Примерить платье белое,
Что ей зимою сделали,
Сплели из снежных кружев снегири.
Любовь мою последнюю
За слухами да сплетнями
Ты, осень, разгляди и сбереги.

***

Возраст — это стоимость свечей,
Превышающая стоимость тортов.
Кто ты есть? Чего в себе достиг?
Чей ты друг и кто твои друзья?
Возраст — это приближение мечты
В окончании земного бытия.


Книга Александра Розенбаума «Вальс-бостон»




«Солярис будет вечным вызовом, брошенным человеку». К 100-летию со дня рождения польского писателя-фантаста Станислава Лема (1921-2006) и 60-летию первого выхода из печати романа «Солярис»



Борис Стругацкий сказал в одном из интервью, что «Солярис» – лучший роман Лема», входящий в ТОП-10 лучших произведений научной фантастики и оказавший «сильнейшее влияние на мировую фантастику XX века вообще и на отечественную фантастику в особенности».

«Я думаю, что в начале своего писательского пути я сочинял исключительно вторичную литературу», – такую оценку собственному творчеству Станислав Лем дал в автобиографической книге «Моя жизнь». Это была «досолярисная» эпоха. «Солярис» – роман, который придирчивый автор скупо назвал удачным, для всех нас – несомненная вершина творчества польского фантаста.

Книга была написана всего за полтора месяца летом 1959 года, спустя год Лем вернулся к роману, чтобы закончить последнюю главу. Что-то инфернальное все время вмешивалось в процесс создания «Соляриса» – таинственная планета руководила пером своего создателя: «Все романы типа «Солярис» написаны одним и тем же способом, который я сам не могу объяснить… Я и теперь ещё могу показать те места в «Солярис», где я во время писания оказался по сути в роли читателя. Когда Кельвин прибывает на станцию Солярис и не встречает там никого, когда он отправляется на поиски кого-нибудь из персонала станции и встречает Снаута, а тот его явно боится, я и понятия не имел, почему никто не встретил посланца с Земли и чего так боится Снаут. Да, я решительно ничего не знал о каком-то там «живом Океане», покрывающем планету. Всё это открылось мне позже, так же, как читателю во время чтения, с той лишь разницей, что только я сам мог привести всё в порядок».

Первое издание книги на польском языке вышло в 1961 году, а уже через год советские читатели-интеллектуалы с восторгом делились впечатлениями от романа в переводе Дмитрия Брускина. События, связанные с «Солярисом», развивались, и в 1963 году Лем получает от главной советской киностудии «Мосфильм» предложение об экранизации произведения. Польский фантаст пребывает в сомнениях – как советские кинематографисты собираются воплотить основной замысел книги, где будут снимать натуру, как это видит режиссер?

Но в Москву все же поехал и контракт заключил. Перед съемками Лем здорово поругался с Андреем Тарковским: «Я просидел шесть недель в Москве, пока мы спорили о том, как делать фильм, потом обозвал его дураком и уехал домой… Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле — прекрасно. Я-то писал и думал совсем наоборот».

У великого российского режиссера понимание «Соляриса» было совсем иным: «Главный смысл фильма я вижу в его нравственной проблематике. Проникновение в сокровенные тайны природы должно находиться в неразрывной связи с прогрессом нравственным. Я хотел доказать своей картиной, что проблема нравственной стойкости, нравственной чистоты пронизывает всё наше существование, проявляясь даже в таких областях, которые на первый взгляд не связаны с моралью, например, таких, как проникновение в космос, изучение объективного мира и так далее».

В итоге Тарковский снял фильм, который и сегодня входит в число лучших научно-фантастических фильмов во всей истории мирового кинематографа, невзирая на ничтожное количество спецэффектов, без которых сейчас ни один фильм подобного жанра не соберет и сотни просмотров.

Успех фильма вовсе не поколебал убежденность Станислава Лема в собственной правоте: «он снял совсем не «Солярис», а «Преступление и наказание», – обижался на экранное воплощение романа писатель.

Критики также заметили противостояние авторских замыслов фантаста и режиссера. Российский публицист Вл. Гаков, например, обозначил чуждость «гения кино» интеллектуальной литературе в целом и фантастике в частности. «Зачем вообще было глубоко верующему художнику, погружённому в земные, абсолютно реальные и осязаемые материи, браться за дерзкое «построение ума» неверующего, агностика, интеллектуала-иконоборца?» – вопрошает критик. «Просто оба, при всей своей равновеликости, оказались невероятно чужды друг другу — совсем как человечество и Океан».

А вот по мнению многих читателей, роман и фильм совершенно равновелики и противопоставлять их не стоит – а лучше читать и смотреть. Роман написан 60 лет назад, и до сих пор мы задаём себе вопрос – что же такое мыслящий океан Солярис? Для чего он преобразовывает человеческие чувства и воспоминания и придаёт им материальную форму? Ответ можно найти, лишь заглянув в самые потаенные уголки собственного сердца.

Цитаты из романа Станислава Лема «Солярис»:


  • Человек отправился познавать иные миры, иные цивилизации, не познав до конца собственных тайников, закоулков, колодцев, забаррикадированных темных дверей.
  • Человек, вопреки видимости, не ставит перед собой целей. Их ему навязывает время, в котором он родился, он может им служить или бунтовать против них, но объект служения или бунта дан извне.
  • Как можете вы понять океан, если не в состоянии понять друг друга?
  • Это единственный Бог, в которого я был бы склонен поверить, чья мука не есть искупление, никого не спасает, ничему не служит, она просто есть.
  • Солярис будет вечным вызовом, брошенным человеку.
  • Мы обычны, мы трава Вселенной, и гордимся этой нашей обыкновенностью, которая так всеобща, и думаем, что в ней все можно уместить.
  • Каждой науке всегда сопутствует какая-нибудь псевдонаука, ее дикое преломление в умах определенного типа; астрономия карикатурным образом отражается в астрологии, как химия — когда-то в алхимии.
  • Мы не ищем никого, кроме человека. Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение. Мы не знаем, что делать с другими мирами.
  • Контакт — означает обмен какими-то сведениями, понятиями, результатами… Но если нечем обмениваться?

Книги Станислава Лема




«Знание только тогда знание, когда оно приобретено усилиями своей мысли». Ко дню рождения великого русского писателя и просветителя Льва Николаевича Толстого (1828-1910)



В 1859 году, когда отмена крепостного права только обсуждалась в российском законодательстве, Лев Николаевич Толстой уже начал заниматься открытием школ – в собственной усадьбе «Ясная Поляна» и в деревнях родного Крапивенского уезда. К делу образования юных селян писатель подходил весьма серьезно, подготовив программу по двенадцати основным предметам – чтению, географии, рисованию, арифметике, пению и другим. Себе он взял часы на проведение уроков по физике, истории и математике. Но «серьезность» на этом и закончилась.

Сегодня проект по созданию яснополянской школы назвали бы смелым педагогическим экспериментом – Толстой полностью разрушил методику немецкой школы, ставящей во главу угла подробную регламентацию и жесткую дисциплину. Гораздо больше ему импонировали взгляды Жан-Жака Руссо, который говорил: «вам не удастся никогда создать мудрецов, если будете убивать в детях шалунов, а истинное воспитание состоит не столько в правилах, сколько в упражнениях».

Только свобода выбора и индивидуальный подход – пусть учатся только тому, что нравится, в классах сидят где и с кем хотят, устали – пожалуйста, можно пойти домой или погулять. За неуспеваемость не ругали, домашних заданий не было и в помине – просто детский школьный рай! Задачу перед собой и коллегами, помогавшими преподавать, Толстой ставил только одну – заинтересовать учащихся. «Образование на деле и в книге не может быть насильственно и должно доставлять наслаждение учащимся, – объяснял свою педагогическую систему Толстой. – Вернейший признак действительности и верности пути образования есть удовольствие, с которым оно воспринимается».

Педагог-новатор прописал и условия нравственного воспитания, которые включали в себя развитие наблюдательности и способности самостоятельно мыслить и глубоко чувствовать, уважение ребёнка как личности, свободу детской активности и творчества, уважение к детским недостаткам, протест против угнетения детей и приобщение ребёнка к основам религии…

После занятий Толстой вел детей на долгие прогулки, вместе они собирали грибы и ягоды, ловили рыбу, купались в реке, зимой катались на коньках и на санках. «В школе у нас было весело, занимались с охотой, вспоминал ученик Толстого Василий Морозов, – но еще с большей охотой, нежели мы, занимался с нами Лев Николаевич. Так усердно занимался, что нередко оставался без завтрака. Он требовал от нас чистоты, бережливости к учебным вещам. Любил, чтобы на вопрос ему отвечали правду, без задней выдумки. Порядок у нас был образцовый!».

Свои мысли о народном образовании Толстой развивал в журнале «Ясная Поляна», где был собственно и единственным сотрудником. Здесь же печатались сказки, рассказы и басни, адаптированные для младших школьников, которые выходят и сегодня в виде отдельных книжек с яркими забавными иллюстрациями.

К великому сожалению, занятия с детьми вскоре закончились: в 1862 году граф Толстой обзавёлся семьей, да и литературная деятельность не оставляла ни минуты свободной. Но педагогика по-прежнему согревала сердце великого русского писателя: в 1870 году он начинает составлять собственное учебное пособие для детей «Азбука», названную сперва «Первой книгой для чтения». Для детей автор приготовил басни, былины, загадки, а также уникальные небольшие рассказы – «новый, небывалый в литературе тип короткого рассказа». Многие из этих законченных миниатюр состоят всего из нескольких строк, но Толстой знал что делал, подолгу работая над каждой историей и объясняя свою задумку тем, что дети — «самые строгие судьи в литературе. Нужно, чтобы рассказы для них были написаны и ясно, и занимательно, и нравственно». Не забыл автор и о помощи учителям – для них в «Азбуке» содержались методические указания и советы.

Толстой очень любил свою «Азбуку» и надеялся с ее помощью привить грамотность целым двум поколениям русских детей – «от царских до мужицких». Вскоре вышла и переработанная «Новая азбука», рекомендованная Министерством народного просвещения в качестве учебника для школ. При жизни автора «Новая азбука» переиздавалась 28 раз.

Мысли Л.Н. Толстого о воспитании и образовании:


  • Не тот учитель, кто получает воспитание и образование учителя, а тот, у кого есть внутренняя уверенность в том, что он есть, должен быть и не может быть иным.
  • Если учитель имеет только любовь к делу, он будет хороший учитель. Если учитель имеет только любовь к ученику, как отец, мать — он будет лучше того учителя, который прочёл все книги, но не имеет любви ни к делу, ни к ученикам. Если учитель соединяет в себе любовь к делу и к ученикам — он совершенный учитель.
  • Чем труднее учителю, тем легче ученику.
  • То, чему учат ученика, должно быть понятно и занимательно.
  • Давайте ученику такую работу, чтобы каждый урок чувствовался ему шагом вперёд в учении.
  • Очень важно, чтобы ученик не боялся наказания за дурное учение.
  • Урок должен быть соразмерен силам ученика.
  • Детей не отпугнешь суровостью, они не переносят только лжи.
  • Я не знаю ни одного действия воспитания детей, которое не включало бы и воспитания себя.
  • Наказывать — по-русски значит поучать. Поучать можно только примером.
  • И воспитание, и образование нераздельны.
  • Ученый — тот, кто много знает из книг; образованный — тот, кто усвоил себе все самые распространенные в его время знания и приемы; просвещенный — тот, кто понимает смысл своей жизни.

Книги Л.Н. Толстого




«Мои стихи больше всего любят военные, которые не любят воевать». Ко дню рождения русского поэта Эдуарда Асадова (1923-2004)



Армянин с русской душой, герой Великой Отечественной, кавалер ордена Красной Звезды, самый известный народный поэт эпохи 50-80-х годов прошлого века – Эдуард Асадов. В те времена тираж написанных им книг достигал трех миллионов экземпляров, но их все равно не хватало: томики передавали из рук в руки, хранили под подушкой, в солдатских тумбочках, брали с собой в дорогу – так, чтобы всегда под рукой.

Его книги можно назвать энциклопедиями любви и счастья, люди читают Асадова, когда в жизни все хорошо или совсем плохо, хуже не бывает. В одном из своих сборников эссе публицист Дмитрий Быков упоминает о том, как один киевский врач написал поэту уже в постсоветское время, что «медикаментов не хватает, бинтов, простынь нет, — и тогда, нищий, беспомощный, чужой на независимой Украине, он приходит к своим больным и читает им вслух Асадова. И им легче». Такая стихотерапия.

Было ли в жизни легко самому поэту? Юный лейтенант Асадов полностью лишился зрения при взрыве снаряда, перенес двенадцать операций, и с тех пор всегда появлялся на публике с черной полумаской на лице. Ему никогда не довелось увидеть лицо своей любимой жены – друга и верной помощницы, которой он посвятил свои самые щемящие строки:

Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно.


Какова должна быть воля к жизни, чтобы писать такие светлые стихи о любви, о человеческом благородстве! Только любовь способна удержать человека на краю, не дать сорваться в пропасть и дать новые цели в жизни. Только в любовь всегда верил Эдуард Асадов, передавая свою истовую веру нам, благодарным читателям.

Но вот в литературных кругах поэзию Асадова не признавали: ну как же, фи, это ведь «рифмованные прописи» для простонародья, ничего не смыслящего в «настоящей поэзии».

В толстых журналах стихи Асадова не печатали, в «союзы» не принимали, он был там не ко двору. В двухтомнике «История русской литературы (1950-е — 1990-е)» имя поэта даже не упомянуто. Евгений Евтушенко в своем стихотворении эпохи перестройки «Законсервированная культура» ехидно прошелся по творчеству Асадова, расписывая в красках нравы провинциальной молодежи, где девушки «с парой асадовских строк под кудряшками», а у «галантного слесаря Жоры фильм с Пугачевой, хоккей с Канадой, и вылез Мегрэ из кармана ватника».

Думается, что самого Асадова такое положение вещей не очень волновало, он никогда не был близок ни к власти, ни к профессиональному литературному сообществу, зато его узнавали на улицах, он получал десятки тысяч писем, его выступления собирали полные аудитории в любой точке нашей страны.

«Человека обычно интересует то, что о нем, – рассказывает Асадов в одном из интервью, – вот мои стихи — они о моих читателях. О рабочих и об интеллигенции, которые, между прочим, у нас в Советском Союзе не так уж и отличались по уровню… Можно было приехать на завод, на ферму — и читать самые серьезные стихи».

За тридцать лет ежедневной работы Асадов богатства не нажил: маленькая квартирка на проспекте Мира, такая же маленькая дача в подмосковном Красновидове, обычная (т.е. мизерная) пенсия. Он не жаловался, ничего не просил, обращать внимание на бытовые неурядицы было просто некогда. Поэт наговаривал на магнитофон тексты, прослушивал, правил, со скоростью профессиональной машинистки печатал на машинке. Вслепую изучил слесарное и столярное дело, шил, отлично разбирался в технике. Официального забвения Асадов тоже не боялся, хотя писал чаще всего «в стол», без надежды на публикацию – в девяностые книги его почти не издавали…

В наше смутное время все-таки нашлось место для творчества этого Поэта с большой буквы, каждая строка которого пропитана верой в счастье и справедливость. Читая стихи Асадова, каждый, не до конца очерствевший душой человек, становится чище, благороднее, поднимается над собой и своими, казалось бы, неразрешимыми проблемами.

Строки из стихов Эдуарда Асадова:

В любых делах при максимуме сложностей
Подход к проблеме все-таки один:
Желанье – это множество возможностей,
А нежеланье – множество причин.

***

Сквозь звёздный звон, сквозь истины и ложь,
Сквозь боль и мрак и сквозь ветра потерь
Мне кажется, что ты ещё придёшь
И тихо-тихо постучишься в дверь…

***

Да есть ли в жизни что-нибудь страшней
И что-нибудь чудовищнее в мире,
Чем средь знакомых книжек и вещей,
Застыв душой, без близких и друзей,
Бродить ночами по пустой квартире…

***

Плохой ли, хорошей рождается птица,
Ей всё равно суждено летать.
С человеком так же не случится,
Человеком мало родиться,
Им ещё надо стать.

***

Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это скорее всего напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.

***

Как легко обидеть человека!
Взял и бросил фразу злее перца.
А потом порой не хватит века,
Чтоб вернуть обиженное сердце!

***

Есть о правде и стихи, и повести.
В жизни ж часто всё наоборот:
Чем у человека больше совести,
Тем бедней на свете он живёт.

***

Красоту увидеть в некрасивом,
Разглядеть в ручьях разливы рек!
Кто умеет в буднях быть счастливым,
Тот и впрямь счастливый человек!


Книги Эдуарда Асадова




История одного стихотворения. «Я шагаю по Москве». Ко дню рождения Геннадия Шпаликова (1937-1974)



В 1962 году режиссер Георгий Данелия обратился к Геннадию Шпаликову с просьбой написать сценарий для фильма о современной молодежи. Шпаликов вдохновился идеей, в голове тут же сложилась картинка: девушка, идущая босиком по городским улицам под летним дождем, рядом велосипедист с зонтиком – девушка ему явно нравится. Картинка полностью определила лейтмотив будущего фильма, простого, легкого и веселого, сюда же великолепно вписалась песня композитора Андрея Перова на стихи все того же Шпаликова.

… Созвучное стихотворение у поэта уже было, даже с тем же названием, но написанное совсем в другом, несколько маршевом ритме:

Я шагаю по Москве,
Как шагают по доске.
Что такое — сквер направо
И налево тоже сквер.


Марш совсем не подходил для неспешного сюжета фильма, где метростроевец Колька, его нудный друг Саша, монтажник из Сибири Володя Ермаков и продавщица ГУМа Алена всего за один день каким-то образом успевают попасть в такое количество историй, приключений и происшествий, что для любого из нас хватило бы на месяц. Нужна была особая песня, которая, как заметил киновед Андрей Разлогов, «обладая лёгкой напевностью, сопутствовала героям, тонко оттеняла их настроения и как бы ещё более выявляла гармоничность мира».

Режиссер нервничал, поджимали строки сдачи фильма, Андрей Петров уже написал музыку, но нужный текст никак не появлялся. Стихи родились буквально на ходу, существует даже несколько версий их появления, одна другой правдоподобнее.
Актер Евгений Стеблов вспоминает, как Шпаликов, сидя в ресторане «София» на площади Маяковского, наблюдал за съемками эпизода, где Саша и Коля проходили под эстакадой, и тут же, на бланке ресторанного меню написал текст для песни.

По словам первой жены Шпаликова Натальи Рязанцевой стихи сочинились во время прогулки по Замоскворечью, она хорошо запомнила строки «про тундру, тайгу и фиалки».

Георгий Данелия озвучил режиссерскую версию появления стихов: с верхней точки съемочной площадки с помощью мегафона он вопрошал поэта: «Гена, когда отдашь стихи?» Тут же, после каждого четверостишия, звучащего «с земли», следовало начальственное одобрение. В итоге, песня сложилась и была принята худсоветом, правда с ремарками: слова в строке «Над лодкой белый парус распущу, пока не знаю где» заменили на «пока не знаю с кем». Видимо, дули на воду, заметив проскользнувший намек на эмиграцию.

В окончательной редакции также убрали куплет-цитату, но это уже не цензура, наверное, просто из-за излишнего пафоса:

Москва, Москва, люблю тебя как сын,
Как русский пламенно и нежно,
Люблю поток твоих машин
И летний ветер свежий.


В прокат фильм «Я шагаю по Москве» вышел уже в 1963 году. В журнале «Сеанс» тогда написали: «Москва — город юных и легких на подъем. Здесь настоящее братство связывает первых встречных и просто прохожих, и нет, пожалуй, у нас более легкокрылого фильма об эпохе шестидесятых».

… Десять лет спустя Геннадий Шпаликов, находясь в своем вечном безденежье, стоя у пельменной в Сокольниках, сказал: «Если бы каждый, кто поёт мою песню „А я иду, шагаю по Москве“, дал мне по рублю, я был бы миллионером». При жизни у известнейшего поэта, режиссера и сценариста не вышло ни одной книги…

Стихи из фильма «Я шагаю по Москве»:

Бывает всё на свете хорошо,
В чём дело сразу не поймёшь.
А просто летний дождь прошёл,
Нормальный летний дождь

Мелькнёт в толпе знакомое лицо,
Весёлые глаза,
А в них блестит Садовое кольцо,
А в них бежит Садовое кольцо,
И летняя гроза.

А я иду шагаю по Москве,
И я ещё пройти смогу,
Солёный Тихий океан
И тундру, и тайгу.

Над лодкой белый парус распущу,
Пока не знаю с кем,
А если я по дому загрущу,
Под снегом я фиалку отыщу
И вспомню о Москве!

А это «первоисточник»:

Я шагаю по Москве,
Как шагают по доске.
Что такое — сквер направо
И налево тоже сквер.

Здесь когда-то Пушкин жил,
Пушкин с Вяземским дружил,
Горевал, лежал в постели,
Говорил, что он простыл.

Кто он, я не знаю — кто,
А скорей всего никто,
У подъезда, на скамейке
Человек сидит в пальто.

Человек он пожилой,
На Арбате дом жилой, –
В доме летняя еда,
А на улице — среда
Переходит в понедельник
Безо всякого труда.


Книги Геннадия Шпаликова




«Земля наша богата, порядка в ней лишь нет». Ко дню рождения великого русского поэта и драматурга – Алексея Константиновича Толстого (1817-1875)



Маленькому Алеше Толстому повезло: он познакомился с хорошей литературой еще в детстве – его добрый дядюшка Антоний Погорельский обучал племянника словесности и даже сочинил ему сказку «Черная курица или Подземные жители», где главным героем и путешественником в волшебное царство был сам Алеша.

Мальчик уже к шести годам разговаривал и писал на английском, французском и немецком языках и начал увлекаться стихосложением. Позже Алексей Константинович вспоминал: «С шестилетнего возраста я начал марать бумагу и писать стихи — настолько поразили мое воображение некоторые произведения лучших поэтов, найденные мною в каком-то толстом, плохо отпечатанном и плохо сброшюрованном сборнике в обложке грязновато-красного цвета».

Благодаря хорошему воспитанию и начитанности девятилетний Алексей был представлен наследнику престола – будущему императору Александру II, с которым дружил и играл по воскресеньям.

Такое знакомство не могло не повлиять на служебную карьеру в будущем. Так и вышло: в двадцать пять юноша имеет чин титулярного советника, через четыре года уже возведен в надворные советники (чин, соответствующий подполковнику в армии). Но карьера как таковая, совсем не увлекала Толстого; литература – вот настоящее предназначение, которое виделось на горизонте и манило яркими красками.

Начал с фантастической и мистической прозы, видимо, сказалось влияние дядюшки Антония Погорельского – рассказ «Семья вурдалака» и повесть «Упырь», к удивлению, были приняты современниками вполне благосклонно. Постоянно писал стихи, которые по непонятной причине не публиковал. И совершенно напрасно! Необычное песенное звучание его стихов вдохновляло композиторов на создание романсов, которые исполняются до сих пор: «Средь шумного бала», «То было раннею весной», «Благословляю вас, леса» и множество других.

В самом начале 50-х годов на страницах журналов «Современник» и «Искра» появились искрометные афоризмы некоего чиновника Козьмы Пруткова, рожденного фантазией четырех авторов – Алексея Толстого, Владимира, Алексея и Александра Жемчужниковых. Кто скрывался под литературной маской и коллективным псевдонимом широкой публике было неизвестно, но Козьма Прутков обладал собственной биографией, служил в Пробирной палате, имел орден Святого Станислава и выражал свою житейскую мудрость в афоризмах:

Что имеем – не храним, потерявши – плачем.

Если хочешь быть счастливым, будь им.

Единожды солгавши, кто тебе поверит?

Никто не обнимет необъятного.

Гони любовь хоть в дверь, она влетит в окно

Относись к себе так, как тебе хотелось бы, чтобы они относились к тебе, – вот самый верный способ нравиться людям.

Век живи — век учись! И ты наконец достигнешь того, что, подобно мудрецу, будешь иметь право сказать, что ничего не знаешь.


Двенадцать лет радовал Козьма Прутков читающую публику, пока соавторы не проводили его в последний путь, опубликовав некролог в журнале «Современник».

Роман «Князь Серебряный» вызревал у Толстого долго, в течение двух десятков лет автор делал наброски, изучал труды Ключевского и исторические первоисточники. Как ни странно, книга о беспредельной царской тирании и безмолвии народном вышла без цензурных сокращений, а за чтение глав романа в Зимнем дворце граф Толстой получил подарок от императрицы Марии Александровны – золотой брелок, отлитый в форме книги с надписью «В память Князя Серебряного».

Замечательное поэтическое наследие Толстого стало широко известно лишь после его смерти, с выходом в 1877 году издательстве Стасюлевича полного собрания стихотворений, драм, повестей, былин и баллад – при жизни автора многое оставалось неопубликованным и читалось Толстым очень узкому кругу друзей и близких.

«Удивительная пьеса! Это Бог нам послал её» — так летом 1898 года Владимир Немирович-Данченко восхищался трагедией Алексея Толстого «Царь Фёдор Иоаннович». Постановкой пьесы 26 октября того же года открылся МХАТ.

Из произведений А.К. Толстого:

Средь шумного бала, случайно,
В тревоге мирской суеты,
Тебя я увидел, но тайна
Твои покрывала черты.

И всюду звук, и всюду свет,
И всем мирам одно начало,
И ничего в природе нет,
Что бы любовью не дышало.

От зла лишь зло родится — все едино:
Себе ль мы им служить хотим иль царству —
Оно ни нам, ни царству впрок нейдет!

Пути творца необъяснимы,
Его судеб таинствен ход,
Блажен, кто всех сомнений мимо
Дорогой светлою идет!

Все, что не ты — так суетно и ложно,
Все, что не ты — бесцветно и мертво.

День был светлый, солнечный, один из тех дней, когда вся природа дышит чем-то праздничным, цветы кажутся ярче, небо голубее, вдали прозрачными струями зыблется воздух, и человеку делается так легко, как будто бы душа его сама перешла в природу, и трепещет на каждом листе, и качается на каждой былинке.

Тяжело не упасть в такое время, когда все понятия извращаются, когда низость называется добродетелью, предательство входит в закон, а самая честь и человеческое достоинство почитаются преступным нарушением долга!


Алексей Константинович Толстой




«Литературный процесс разнороден, литература же едина». К 80-летию со дня рождения русского писателя Сергея Довлатова (1941-1990)



Некто утверждает: — Мне кажется, Чехов выше Довлатова!
А в ответ раздается: — Неправда. Довлатов значительно выше.
Его рост — шесть футов и четыре дюйма…
Оба правы. Хотя и говорят на разных языках…
(Сергей Довлатов)


Сергей Довлатов всегда говорил, что хочет быть похожим только на Чехова. «Рядом с Чеховым даже Толстой кажется провинциалом», – замечал он. Свидетель ушедшей эпохи «победившего социализма» был настоящим «писателем фразы», вся его проза, емкая и афористичная, стала, по словам Александра Гениса, «не памятником эпохи, а живым чтением». Наверное, еще и потому, что Довлатов «никогда не хотел изменить русскую литературу, ему было достаточно оставить в ней след».

По природе своего творчества Довлатов, вне всяких сомнений, являлся природным филологом, хотя в юности и пытался сделать эту «первую среди всех неточных наук» своей профессий – отучился на филфаке ЛГУ два с половиной года. Отчислили будущего писателя за неуспеваемость, чему тот вовсе не огорчился: наличие или отсутствие диплома никак не могло повлиять на человека, сделавшего филологию основой и предметом своей литературы. Журналистка Людмила Штерн вспоминает: «безукоризненно грамотный Довлатов должен был родиться профессором Хиггинсом. Он был нетерпим к ошибкам в правописании и произношении. Люди, говорящие "позвОнишь”, “катАлог”, “пара дней”, переставали для него существовать. Он мог буквально возненавидеть собеседника за употребление слов “вкуснятина”, “ладненько”, “кушать” (“мы кушаем в семь часов”), “на минуточку” (“он на минуточку оказался ее мужем”)».

Довлатов-публицист не менее ярок, чем Довлатов-писатель. В своей известной университетской лекции «Блеск и нищета русской литературы» он не раскладывает по полочкам жизнь и творчество классиков и современников: это шаржи, зарисовки, мгновенно и точно характеризующие ту или иную личность. К примеру, в лекции Довлатов подвергает критике зависимость нашей национальной литературы от общественно-политических тенденций, привязке ее к постоянной заботе «о народном благе», о том, что «писателя в России всегда воспринимали как пророка». О Пушкине: «Предъявлять Пушкину нравственные, идеологические претензии было так же глупо, как упрекать в аморализме ястреба или волка, как подвергать моральному осуждению вьюгу, ливень или жар пустыни, потому что Пушкин творил, если можно так выразиться, в режиме природы». О Достоевском: «Достоевский написал четыре гениальных романа, но в своей журнально-общественной деятельности, как публицист славянофильского толка, выказал себя реакционером, а главное – страшным занудой». О Чехове: «Антон Павлович Чехов – первый истинный европеец в русской литературе, занимавшийся исключительно художественным творчеством и не запятнавший себя никакими общественно-политическими выходками и фокусами».

Можно долго ломать копья о том, прав или не прав Довлатов в своих искрометных характеристиках, их ценность состоит вовсе не в исторической объективности, а в его личной оценке, поданной не только с юмором, но и с громадным уважением и приязнью к коллегам по перу всех времён. «Учебники по литературе» от Довлатова невероятно интересны, вызывая желание поспорить с автором, его филологические изыскания предоставляют нам уникальную возможность увидеть эпоху глазами человека, верящего в одно: в «улыбку разума».

Цитаты из книги «Блеск и нищета русской литературы: филологическая проза»:


  • Писателя в России всегда воспринимали как пророка, приписывали ему титанические возможности и ждали от него общественных деяний самого крупного, государственного масштаба.
  • Да, мир на грани катастрофы, и привели его к этой грани именно угрюмые люди. И хочется думать, пока мы способны шутить, мы останемся великим народом.
  • Когда вы читаете замечательную книгу, слушаете прекрасную музыку, разглядываете талантливую живопись, вы вдруг отрываетесь на мгновение и беззвучно произносите такие слова: «Боже, как глупо, пошло и лживо я живу! Как я беспечен, жесток и некрасив! Сегодня же, сейчас же начну жить иначе – достойно, благородно и умно…» Вот это чувство, религиозное в своей основе, и есть момент нравственного торжества литературы.
  • Поэты, как известно, любят одиночество. Еще больше любят поговорить на эту тему в хорошей компании.
  • Всех писателей можно разделить на две категории. Для одних главное – высказаться. Вторые хотят быть еще и услышанными.
  • Не себя надо почитать в литературе. А литературу – в себе и других.
  • Понятия же «талантливая книга» — «идеологически выдержанная книга» не совпадают никогда. Нигде. Ни при каких обстоятельствах.
  • Более всего мне дорога в литературе ее внеаналитическая сторона, ее звуковая гамма, ее аромат, ее градус, ее цветовая и фонетическая структура, в общем, то, что мы обычно называем необъяснимой привлекательностью.
  • Мы поменяли не общественный строй, не экономическую формацию, не географию, не климат и тем более – не собственную натуру. Человек не меняется, и формы жизни остаются прежними. Меняем мы одни печали на другие, только и всего.
  • Ведь язык – это только зеркало. То самое зеркало, на которое глупо пенять.

Книги Сергея Довлатова




«И в искусстве, и в жизни все принадлежит тому, кто способен видеть и чувствовать». К 95-летию со дня рождения народного артиста СССР Евгения Леонова (1926-1994)



Стоит только вспомнить имя Евгения Павловича Леонова, как перед глазами тотчас возникает его неповторимая «фирменная» улыбка, как яркая лампочка освещающая круглое доброе лицо, а заодно и лица всех, кто в этот момент наслаждается игрой актера. К сожалению, уже только на экране…

Если случаются неудачи в жизни, преследуют неприятности, мы смотрим «Полосатый рейс», «Зигзаг удачи», «Обыкновенное чудо», «Осенний марафон», «Большая перемена», «За спичками», «Джентльмены удачи» и получаем невероятный стимул, заряжаемся оптимизмом, верим, что все получится. Леонов, как никто другой, умел вливать в наши сердца радость.

«Донская повесть», «Белорусский вокзал», «Старший сын» – глубокие драматические роли, сыгранные без грима, но так, что никто и никогда не усомнится в их правдивости.

Каков на самом деле был наш любимый артист в жизни? В самом начале девяностых одно из московских издательств предложило Евгению Павловичу отразить свой творческий путь на бумаге – написать книгу в серии «Мастера искусства — молодежи». Порассказать было о чем, поделиться тоже, правда, не было писательского опыта, но актер не отказался. Некоторый авантюризм, присутствовавший в характере Леонова, также сыграл свою роль: «Поскольку я пел, не умея петь, и даже пел перед изумленным Дмитрием Дмитриевичем Шостаковичем, не попадая ни в одну ноту, то я и на этот раз на что-то надеялся». Наверное, и что-то внутри подсказывало, что книга получится. Так и вышло.

В 1992 году на прилавках книжных магазинов появилась изумительная по доброте книга «Письма сыну». Читатели открыли для себя совершенно иного Леонова – тонкого, задумчивого человека, склонного к самоанализу, настоящего философа. Книгу покупали для подарка отцам, разобрали на цитаты, ни в коем случае не нравоучительные и снисходительно-назидательные: актер общается с читателями не «сверху», а находясь рядом, разговаривая по-дружески. Основой стали, конечно же, письма любимому сыну Андрею, которые Евгений Павлович писал часто, из всех поездок по стране.

Но актер понимал, что для книги необходим не «внутрисемейный масштаб разговора о жизни и творчестве», и переписал все заново, пытаясь сформулировать свое творческое кредо, попутно делясь воспоминаниями о работе, о коллегах и друзьях – Евгении Урбанском, Олеге Басилашвили, Анатолии Папанове, Михаиле Яншине, Марке Захарове, Георгии Данелия и многих-многих других личностях, в которых отразилась целая эпоха..

«Эта книга не мемуары в обычном смысле, – писал Леонов, – хотя материалом для нее послужили мои жизненные наблюдения, встречи, разговоры, впечатления. Изложены они подчас как воспоминания, но не хронология определяет последовательность событий и фактов моей жизни, а логика размышлений, обращенных к сыну — школьнику, студенту, артисту, солдату. Мне кажется, подлинная цена наших знаний о жизни обнаруживается не сразу; с годами в сознании расширяется значение того или иного события, ибо память соединяется с новыми впечатлениями. Человеческая память не сундук со старьем, мы помним то, что не теряет для нас смысл, а стало быть, связано непосредственно с сегодняшним чувством».

Из книги Евгения Леонова «Письма сыну»:


  • Если ты сегодня еще не можешь никому помочь, ты хотя бы умей в душе своей вырастить и сберечь благодарность к тем, кто тебе помогает.
  • Есть ли в твоей жизни человек, перед которым ты не боишься быть маленьким, глупым, безоружным, во всей наготе своего откровения? Этот человек и есть твоя защита.
  • Страх – это ещё не слабость. Вот если страх заставляет тебя отступить, если ты бережёшь свои силы и в результате уменьшаешься сам – это слабость.
  • Если на душе у человека покойно, он тишину слышит и радуется, а если волнение в нем, то тишина его только усиливает.
  • Театр — это не кино, не эстрада, не телевидение. Театр — это не рассказ о любви, это она сама — любовь. И значит, вас двое: ты и зритель.
  • Одиночество – чувство горькое, но иногда полезно в душу свою посмотреть, а раз в себя смотришь – что-то ты там находишь.
  • Доверчивость в жизни — это ещё умение не озлобиться, хотя много вокруг таких, кто может сказать или сделать больно.
  • Некоторые люди живут ради достижения цели, а что делать, когда наступит день и цель достигнута? И тогда что? Может быть, правы те, кто считает, что цель — это жизнь, и всё нравственно, что служит жизни.
  • Бывает, что человек ожесточился и ему кажется, что в душе его нет места для доброты, но это ошибка, это временно: не совершая добрых дел, человек чувствует себя неуютно в этом мире.
  • Если я не встречал открытой улыбки, то уже считал, что ко мне плохо относятся, хотя сейчас знаю, что улыбка ничего не означает.
  • Чтобы знать жизнь – надо жить. Не беречь себя от конфликтов своих и чужих, не бояться опасности, риска, не искать пути полегче, не бежать от ответственности, не думать, что твоя хата с краю, и что ветры времени тебя не коснутся.

Книга Евгения Леонова «Письма сыну»




«Его книги расходились тиражами большими, чем Библия». Ко дню рождения американского писателя Эдгара Берроуза (1875-1950)



Эдгар Райс Берроуз – настоящий американец! Отец – ветеран Гражданской войны, успешный бизнесмен, пытался дать сыну разностороннее образование, благо мог себе это позволить. У юного Эдгара предпринимательская жилка тоже, несомненно, была, но, видимо просто не везло. Множество раз пытался Берроуз открыть собственное дело, в промежутках нарабатывая «богатейший опыт» – ковбой в Айдахо, продавец-лавочник, старатель на золотых приисках, бухгалтер, клерк, коммивояжер – брался за все, не пренебрегая любым заработком.

После очередной неудачи в бизнесе, видимо, от отчаяния, Берроуз хотя бы в мыслях отрешается от проблем делового Чикаго и создает собственный фантастический мир. «Под лунами Марса» – первый роман, написанный на оборотах бухгалтерских бланков, о рыцарях умирающей планеты, войнах, поединках на мечах и высоких технологиях.

Макулатурный (так в первой половине XX века называли очень дешевые литературные журналы, напечатанные на дрянной газетной бумаге) журнал «All Story» и открыл миру будущего суперпопулярного писателя. Приключения виргинского джентльмена Джона Картера, по собственному желанию переносившемуся на Марс (Барсум), заворожили читателей. Выдающийся ученый, астроном Карл Саган вспоминает: «Затаив дыхание, я читал марсианские романы Эдгара Райса Берроуза. Мыслимо ли — на самом деле, а не в фантазиях — попасть с Джоном Картером в марсианское королевство Гелиум? Пусть даже выводы о Марсе совершенно несостоятельны, все равно его описание планеты сделало по меньшей мере одно полезное дело. Оно заставило целое поколение людей (и я из их числа) поверить в реальность исследования планет и задаться вопросом: а не сможем ли мы сами однажды полететь на Марс»?

Но настоящим триумфом Берроуза стал цикл его романов о Тарзане — воспитаннике обезьян, родившемся на необитаемом острове. Самому узнаваемому книжному и экранному персонажу в мире автор посвятил целых 24 романа, выхода которых с нетерпением ждали сотни тысяч читателей. Литературоведы утверждают, что Тарзан «не подвержен старению и потенциально бессмертен» – а почему бы и нет? Он красив, благороден и щедр, предан друзьям и жене, помогает слабым – истинный пример для подражания.

Выдающийся фантаст XX века Рэй Брэдбери в детстве перечитывал романы Бэрроуза немыслимое число раз, зная их почти наизусть. В одном из интервью Брэдбери назвал своего почитаемого предшественника-гуру самым влиятельным писателем в истории. Немного провокационное заявление, но вполне объяснимое, поскольку создатель бульварных романов вдохновил целое поколение: «Я разговаривал со многими биохимиками, астрономами и техническими специалистами в различных областях, которые, когда им было десять лет, влюбились в Джона Картера и Тарзана, и решили заняться чем-то романтическим. Берроуз отправил нас на Луну», – рассказывает Брэдбери.

А вот сам Берроуз относился к своему творчеству весьма критически, оценивая его как литературу примитивного жанра: «… я писал не потому, что имел какие-то внутренние побуждения или страсть к писательству. Я писал потому, что у меня были жена и двое детей, комбинация, которая не может обходиться без денег». Возможно, это и так, но огромное влияние Берроуза на развитие массовой литературы очень сложно переоценить.

Цитаты из книг Эдгара Райса Берроуза:


  • Сентиментальные люди говорят: любовь, дружба, верность, вражда, ревность, ненависть – тысячу совершенно лишних слов. Два слова заменяют все – личная выгода.
  • Из всех созданий в мире одному лишь человеку дано убивать бессмысленно и с наслаждением, только ради удовольствия причинить страдания и смерть.
  • Жизнь дана каждому человеку только одна, а врагов, которые стремятся отнять эту жизнь, множество.
  • Никакая любовь, даже любовь мужа к жене, не может быть такой глубокой, полной и самоотверженной, как любовь отца к своей дочери...
  • Нечистая совесть всюду находит пишу для подозрений.
  • Средний человеческий ум не верит тому, чего он не в состоянии постигнуть.
  • Пока мы живы, то сами и являемся господами нашей судьбы, мы – а не какой-нибудь бог!
  • Звери благороднее людей, они не снисходят до трусливых интриг.
  • Чем больше человек узнает, тем меньше он верит.

Книги Эдгара Берроуза




«Превосходные этюды и страстная жажда жизни». Исаак Ильич Левитан и Антон Павлович Чехов. Ко дню рождения великого русского художника (1860-1900)



«Ах, были бы у меня деньги, купил бы я у Левитана
его "Деревню" – серенькую, жалконькую,
затерянную, безобразную, но такой от неё
веет невыразимой прелестью, что оторваться нельзя:
все бы на нее смотрел да смотрел.
До такой изумительной простоты и ясности мотива,
до которых дошел в последнее время Левитан,
никто не доходил до него, да не знаю, дойдет ли кто и после».
(А.П. Чехов)


Самым близким другом Левитана стал Антон Павлович Чехов, что совсем неудивительно – антиподы по характеру, но обладающие идентичным «музыкальным» мышлением, сходным восприятием окружающей действительности и поэтики ее воспроизведения – в картинах и рассказах. Об их многолетней дружбе известно почти каждому ценителю русского искусства и русской литературы. Левитан и Чехов – одногодки, родившиеся в 1860 году, один в Таганроге, другой в захолустном местечке Кибарты в Литве. В 70-х лавочник Павел Чехов и железнодорожный служащий Илья Левитан, потерпевшие неудачу в делах, собрали свои семьи на поиск лучшей доли. Конечно же, в Москву!

Познакомились будущий писатель и начинающий художник благодаря брату Чехова Николаю, ставшему в 1875 году студентом Московского училища живописи, ваяния и зодчества – в то время там уже проходили курс у известнейших художников Саврасова, Перова и Поленова Исаак Левитан, Франц Шехтель и братья Коровины. Юноши сдружились – сложился творческий кружок на базе общих интересов. Чехов приходил к брату готовиться к экзаменам и, как вспоминал впоследствии Владимир Гиляровский, до самого конца жизни «Левитан всегда был около Чеховых».

Настоящая же дружба Левитана и Чехова началась спустя десять лет, когда художник работал на этюдах под Звенигородом, в живописных местах у Саввинского монастыря, а неподалеку в имении Бабкино обосновалась многочисленная семья Чеховых, тут же залучившая Исаака Ильича к себе: веселиться и дурачиться. Правда, меланхоличный Левитан, время о времени впадающий в «тоскливую созерцательность», от чудачеств братьев Чеховых быстро уставал и старался уединиться. Тогда над дверью художника появлялась вывеска следующего содержания:

«ТОРГОВЛЯ СКОРОСПЕЛЫМИ КАРТИНАМИ КОВЕНСКОГО КУПЦА ИСААКА СЫНА ЛЕВИТАНОВА».

Левитан никогда не оставался в долгу, платя другу той же монетой. Месть его была мгновенна:

«ДОКТОР ЧЕХОВ ПРИНИМАЕТ ЗАКАЗЫ ОТ ЛЮБОГО ПЛОХОГО ЖУРНАЛА. ИСПОЛНЕНИЕ АККУРАТНОЕ И БЫСТРОЕ. В ДЕНЬ ПО ШТУКЕ».

«Певец русской природы» отличался крайней влюбчивостью и был известен многочисленными романами. Михаил Чехов вспоминал: «Женщины находили его прекрасным, он знал это и сильно перед ними кокетничал. Левитан был неотразим для женщин, его увлечения протекали бурно, у всех на виду, с разными глупостями, до выстрелов включительно». Один из романов художника и привел разладу со своим самым близким другом.

Современники считали, что отношения живописца со светской дамой Софьей Кувшинниковой стали основой для чеховского рассказа «Попрыгунья», где Репину была отведена нелицеприятная роль «друга семьи» художника Рябовского. Хотя сам портрет Ольги Ивановны Дымовой мало напоминал даровитую и харизматичную Софью Петровну, кстати, совсем некрасивую и немолодую, слухи имели под собой основание: гости семьи хорошо помнили добросердечного и наивного врача Дмитрия Кувшинникова, закрывавшего глаза на похождения жены, никогда не участвовавшего в ее творческих раутах, но всегда приглашавшего всех к столу: «Господа, извольте откушать». Один в один доктор Дымов.

Не пропускавший ни одной строки из написанного Чеховым, Левитан был страшно оскорблен, рвался на дуэльный поединок, от которого его отговорили друзья: не то сейчас время для сатисфакций. Тем не менее, их отношения прекратились на несколько лет, от чего страдали оба приятеля, примирившиеся, наконец, благодаря Татьяне Щепкиной-Куперник, пригласившей опального Левитана с собой в Мелихово: «Левитан заволновался, зажегся... и вдруг решился. Бросил кисти, вымыл руки, и через несколько часов мы подъезжали к мелиховскому дому. Залаяли собаки, вышел закутанный Антон Павлович, в сумерках вгляделся, кто со мной, – и оба кинулись друг к другу, так крепко схватили друг друга за руки – и вдруг заговорили о самых обыкновенных вещах: о дороге, погоде, о Москве... будто ничего не случилось». Очень многое о взаимоотношениях друзей мы знаем из писем Левитана Чехову, которые тот всегда бережно сохранял. А вот эмоциональный Левитан велел сжечь все свои бумаги после смерти, что и было, к великому сожалению, исполнено. Впоследствии, уже после ранней смерти художника, Сергей Дягилев умолял Чехова написать для журнала «Мир искусств» воспоминания о своём друге. Не дождался: видимо Антон Павлович полагал, что лучше всего его память о Левитане отражена в его произведениях...

Строки из писем Исаака Левитана Антону Чехову:


  • Последнее время не могу читать газеты, надоели с фамилией Чехова; куда ни взглянешь, – всюду А. Чехов. Опротивели газетчики! Ну, будь здоров, это главное, и не тоскуй – бесплодно это. Набирайся сил на утеху человечеству. Каково сказано?
  • Дорогой Антон Павлович… как хорошо здесь! Вчера вечером я взобрался на скалу и с вершины взглянул на море, и знаете ли что? – заплакал: вот где вечная красота, и вот где человек чувствует свое полнейшее ничтожество.
  • Иллюстратора для тебя не нашел; решительно, при внимательном рассмотрении – никого нет. Пастернак занят. Врубель будет дик для тебя.
  • Дружески жму Вашу талантливую длань, сумевшую испортить такую уйму бумаги! Целую Ваш гениальный лоб. Подпись: Величайший пейзажист во вселенной. Что, взял? Твой Левитан.
  • Ничего у меня не выходит из моих намерений – думал поехать отдохнуть к тебе в Ялту, а пришлось заниматься разными делами. Устаю от школы. Устаю от работ, бросить которые в то же время не могу, как говорит твой Тригорин, ибо всякий художник – крепостной.
  • Я несколько раз собирался писать тебе, но, видит аллах, что правду говорю, не знал твоего адреса (я никак не ожидал, что можно писать: в Крым, Чехову!!! Такой популярности, прости, я не ожидал).
  • У нас тоже было хорошо. Луна даже была лучше Вашей, а теперь ее так же нет, как и у Вас. В Европе все, кажется, затихает, а слава моя начинает затмевать твою. Что, взял?
  • Дорогой Антоша!.. я внимательно прочел еще раз твои "Пестрые рассказы" и "В сумерках", и ты поразил меня как пейзажист. Я не говорю о массе очень интересных мыслей, но пейзажи в них — это верх совершенства, например, в рассказе "Счастье" картины степи, курганов, овец поразительны.
  • Но что же делать, я не могу быть хоть немного счастлив, покоен, ну, словом, не понимаю себя вне живописи. Я никогда еще не любил так природу, не был так чуток к ней, никогда еще так сильно не чувствовал я это божественное нечто, разлитое во всем, но что не всякий видит, что даже и назвать нельзя, так как оно не поддается разуму, анализу, а постигается любовью. Без этого чувства не может быть истинный художник. Но это мое прозрение для меня источник глубоких страданий. Может ли быть что трагичнее, как чувствовать бесконечную красоту окружающего, подмечать сокровенную тайну, видеть бога во всем и не уметь, сознавая свое бессилие, выразить эти большие ощущения...

Альбомы живописи И.Левитана и книги о художнике




«Ничего нет реального и вечного, кроме сердечной человеческой доброты. Всё остальное преходящее, как сон». К 150-летию со дня рождения американского писателя Теодора Драйзера (1871-1945)



Россия всегда привлекала внимание Теодора Драйзера, в молодой Советской республике с творчеством великого американского писателя также были знакомы и весьма приветствовали его прогрессивные взгляды и идеи.

Велась и личная переписка:
«Я думаю, что вы являетесь величайшим писателем мира… — писал Драйзеру литературовед Сергей Динамов. — Вам не нравится богатство и капитализм. Но что вы хотели бы иметь вместо них? Социализм или коммунизм?.. Что вы думаете о Советской России»?

Думающий писатель был честен со своим корреспондентом, и особого восторга новым государственным строем не высказал, оставаясь реалистом: «до тех пор пока интеллект, который заправляет в этом мире, не сочтет необходимым переделать природу человека, до этих пор, я думаю, будут выживать наиболее приспособленные».

В октябре 1927 года Драйзер получает официальное приглашение от правительства СССР принять участие в праздновании 10-й годовщины Октябрьской революции наравне с Кларой Цеткин, ветераном Парижской Коммуны Антуаном Ге и французским писателем-коммунистом Анри Барбюсом. 7 ноября Теодор Драйзер с большим интересом наблюдал за праздничной демонстрацией трудящихся на Красной Площади, но совсем не парадная сторона социализма интересовала писателя: в планах у него было совсем другое: путешествие в глубину России, посещение коллективных сельских хозяйств, промышленных городов, общение с простыми гражданами СССР.

«Форма правительства — это уже идея, — говорил он во всех интервью — У России есть мечта… Мне нужны идеалы. И такой я представляю себе Россию. Меня интересует она сама, происшедшие изменения, ее идеалы, ее мечты».

Автор «Финансиста» и «Американской трагедии» пробыл в Советском Союзе почти три месяца, посетил Ленинград, Киев, Одессу, Тбилиси, Нижний Новогород, лично познакомился с Владимиром Маяковским, лучшими представителями русского театрального и киноискусства — Станиславским, Мейерхольдом, Таировым, Эйзенштейном, – «поклонение искусству — неотъемлемая часть русского образа жизни… Я бы хотел, чтобы мы хоть немного поучились у Советской России глубоко уважать искусство».

«Я предсказываю, — сообщил Драйзер Эйзенштейну, — что русский характер сделает Россию через 30 лет ведущей державой мира».

Дотошный исследователь добрался даже до чудес кондитерского производства на фабрике «Красный Октябрь», интересуясь, естественно, не технологией производства конфет, а бытом рабочих, условиями их труда, заработками и их зависимостью от производительности. Ничто не ускользало от внимательного взгляда Драйзера, даже устройство детских яслей.

Путешествуя по стране, Драйзер не только смотрит театральные спектакли, посещает выставки и художественные галереи, но и спускается в шахты, ходит по рабочим общежитиям и крестьянским избам.

Итогом столь познавательной программы стала книга очерков «Драйзер смотрит на Россию», опубликованная а США в 1928 году. В СССР книга в то время не вышла: ведь писатель оценил не только расцвет промышленности и искусства, но и заметил откровенную пропаганду и репрессии власти по отношению к «ушедшей эпохе».

Ситуация сложилась парадоксальная: художественные книги писателя, который в 1945 году даже вступил в Коммунистическую партию, издавались в СССР миллионными тиражами, а его отзывы о России даже не переводились на русский язык. Только на заре перестройки читатели смогли ознакомиться с отдельными главами книги, а полностью книга вышла лишь в 1998 году.

«Я видел очень многое. Я высказался совершенно недостаточно об огромнейшем преобразовании, происходящем в мире, – читаем мы сегодня в завершении очерков, – Одна из истин, которую я усвоил в России, заключается в том, что ошибочно предполагать, что люди действительно отличаются в зависимости от материального положения. Ничего подобного. Подлинное отличие человека — в его умственных способностях».

Из книги очерков «Драйзер смотрит на Россию»:


  • Я хотел бы дожить до того дня, когда верную своим принципам Россию признали бы во всем мире, оказывая ей поддержку, стимулируя ее порыв к лучшей жизни. Ведь русские — думающий народ.
  • Каким бы ни был строй, нельзя насаждать среди людей мрачный, чисто функциональный подход к жизни. Если коммунистический строй не откроет дорогу красоте, ему не выстоять.
  • Разве не может случиться, что этих самых людей, воспитанных в справедливости к распределению собственности и жизненных благ, вдруг потянет в прошлое, вспомнятся счастливые старые времена, когда нормальным считалось сбить человека, повергнуть его и взять у него все, что хочешь? Или же благодаря новой системе просвещения они навсегда останутся честными, щедрыми, справедливыми по отношению к ближнему?
  • Никогда в моей жизни я не встречал более образованных, более возвышенных в мыслях, более доброжелательных и отважных мужчин и женщин… В общем у меня возникло страстное чувство уважения к этому великому народу, и я все еще сохраняю это чувство.
  • Через…коллективную или, если хотите, отцовскую заботу о каждом возможно ликвидировать наводящее ужас чувство социальной несправедливости… которое приводило в отчаяние меня во все годы моей жизни в Америке с тех пор, как я стал достаточно взрослым, чтобы понимать, что такое социальная несправедливость.

Книги Теодора Драйзера




«Если бы я, уступая просьбам, стала писать о себе, это была бы жалобная книга». К 125-летию со дня рождения Фаины Георгиевны Раневской



В каждом книжном магазине, в любой библиотеке имеется полочка с книгами, на обложках которых – незабываемое характерное лицо Великой Актрисы. Это книги о Раневской – многочисленные биографии, воспоминания современников, исследования кино- и театроведов, и, естественно, сборники шуток и афоризмов с «неподтвержденным авторством».

Сама же Раневская никогда не писала книг, хотя в 1972 году все-таки решила засесть за подготовку мемуаров, заключила договор с издательством ВТО, даже взяла аванс. Рукопись в итоге была уничтожена: «Бог с ними, с деньгами, соберу, отдам аванс, а почему уничтожила? Скромность или же сатанинская гордыня? Нет, тут что-то другое. Не хочу обнародовать жизнь мою, трудную, неудавшуюся, несмотря на успех у неандертальцев и даже у грамотных».

Чем была ее жизнь – драмой, фарсом, трагедией или комедией положений? Фаина Фельдман и Раневской-то стала через очередную насмешку судьбы: присланные мамой деньги веером разлетелись по улице, вырвавшись из рук нескладной хозяйки. «Денег жаль, зато как красиво они улетают!» — сказала Фаина. «Да ведь вы Раневская! Только она могла так сказать!», – с восторгом заявил ее спутник – коллега по театральным постановкам.

В 1915 году молодая актриса весьма странной наружности, но вооруженная ярким псевдонимом, явилась в один из подмосковных театров с рекомендательным письмом антрепренера Соколовского: «объясни ей, – писал служитель Мельпомены другу, – что делать ей на сцене нечего, что никаких перспектив у нее нет. Как-нибудь отговори ее от актерской карьеры – так будет лучше и для нее, и для театра. Это совершенная бездарь, все роли она играет абсолютно одинаково, фамилия ее Раневская…». На этом творческая судьба начинающей актрисы могла бы и завершиться, но, слава Богу, безвестный Ванюша не внял слезным просьбам друга.

Несмотря на грандиозный зрительский успех в кино, главным в жизни Раневской все-таки был театр. МХТ, Камерный, Театр Красной (Советской) армии, Театр имени Пушкина, театр Моссовета. Идеального и подходящего «по росту» театра актриса для себя так и не нашла: «Успех» — глупо мне, умной, ему радоваться. Я не знала успеха у себя самой…», да и ролей, в которых ее грандиозный талант зазвучал бы в полную силу, почти не было…

В кино роли Раневской тоже можно пересчитать по пальцам: в ее фильмографии их всего … двадцать пять. Ее исключительный комедийный талант неоднократно вытягивал откровенно слабые фильмы, а ведь главных ролей у актрисы практически не было, пожалуй, всего одна – Роза Скороход в фильме Михаила Ромма «Мечта». Премьера фильма в СССР прошла незамеченной по вполне объективным причинам: началась Великая Отечественная война, зато в США фильм произвел фурор, причем, на самом высшем уровне. Супруга Теодора Драйзера Элен вспоминает: «Теодор очень болел. Ему не хотелось писать, не хотелось читать, не хотелось ни с кем разговаривать. И однажды днём нам была прислана машина с приглашением приехать в Белый дом. Советский посол устроил специальный просмотр фильма «Мечта». В одном из рядов я увидела улыбающегося Чаплина, Мэри Пикфорд, Михаила Чехова, Рокуэлла Кента, Поля Робсона. Кончилась картина. Я не узнала своего мужа. Он снова стал жизнерадостным, разговорчивым, деятельным. Вечером дома он мне сказал: «„Мечта“ и знакомство с Розой Скороход для меня — величайший праздник». И Драйзер, взяв в руки перо, начал писать статью о „Мечте“».

Немногочисленные друзья Раневской запоминали актрису в нескольких бытовых зарисовках: с сигаретой, с кистью (она прекрасно рисовала) и с книгой. С детства Фаина Георгиевна страстно любила читать, декламировала наизусть стихи Ахматовой, Маяковского, Цветаевой, Пастернака. Самый любимый, конечно же, – Пушкин, книги которого находились рядом с ней постоянно: «Все думаю о Пушкине. Пушкин — планета»!

Близкая подруга Раневской Анна Ахматова как-то увидела в ее руках увесистый томик – актриса с увлечением читала исторический труд: переписку опального князя Курбского с Иваном Грозным.

Из записей Раневской: «Читаю, читаю, перечитываю. Взяла и Лескова перечитывать. "Юдоль" — страшно и великолепно. Писатель он ни на кого не похожий, он не может не удивлять. Только Россия могла дать и Толстого, и Пушкина, и Достоевского, и Гоголя, и аристократа Чехова, и мальчика Лермонтова, и Щедрина, и Герцена, и Лескова неуемного — писателя трагически одинокого; и в его время, и теперь его не знают, теперь нет интеллигентных, чтобы знать их вообще, писателей русских». Фаина Георгиевна всегда обходила стороной людей, которые ничего не читают – она их просто боялась.

Актер и режиссер Сергей Юрский, с благоговением вспоминает слова актрисы, которая сыграла в его спектакле свою последнюю роль, и ее отношение к великим: любовь и неприкосновенность. «Не надо играть Пушкина. Пожалуй, и читать в концертах не надо. И самого Пушкина ни в коем случае изображать не надо. Вот у Булгакова хватило такта написать пьесу о Пушкине без самого Пушкина». И еще: «Пушкин для нее вообще выше всех — во всех временах и во всех народах. Жалеет иностранцев, которые не могут читать Пушкина в подлиннике. Возможность ежедневно брать с полки томик с его стихами считает великим счастьем».

Фаина Раневская. Со всей искренностью – о себе:


  • Писать о себе. Неловко как-то. Точно я моюсь в бане, пришла экскурсия и рассматривает со всех сторон, а сложена я неважно.
  • Родилась я в конце прошлого века, когда еще в моде были обмороки. Мне очень не нравилось падать в обморок, к тому же я никогда не расшибалась, старалась падать грациозно.
  • Первое свидание ранней молодости было неудачным. Театр. Максим Горький. «Мещане». Приглашение на свидание: «Артистке в зеленой кофточке». Дальше указание места свидания, и угроза: «Попробуй только не прийтить!».
  • Абсолютно бездарные — это те, кто, как обычно говорят, «учатся на артиста». Этому научиться нельзя, это в составе крови…
  • Я не играю на сцене. Ненавижу актеров, «игральщиков», не выношу органически, до физического отвращения. Меня тошнит от партнера, «играющего» роль, а не живущего тем, что ему надлежит делать в силу обстоятельств.
  • Экстазов давно уже не испытываю. Жизнь кончена, а я так и не узнала, что к чему. …
  • Не наблюдаю в моей дворняге тупости, которой меня угнетают друзья-неандертальцы, а где взять других теперь?
  • А теперь — одна, одна, одна… Спасаюсь книгами — Пушкиным, Толстым.
  • Всех огорчает моя чудовищная скупость, ибо в бедность никто не верит. Продолжаю выплачивать аванс за порванную книгу. Ненавижу писать, я люблю читать.
  • Было много такого, чего нельзя забыть до смертного часа и о чем писать не хочется. А если не сказать всего, значит, не сказать ничего. Потому и порвала книгу...
  • У меня хватило ума глупо прожить жизнь. Живу только собой — какое самоограничение.
  • Я знаю самое главное, что надо отдавать, а не хватать. Воспоминания — это богатство старости.
  • Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!

Фаина Раневская




«Я знаю, у всех мечты... Иначе нельзя». Ко дню рождения русского писателя Александра Грина (1880–1932)



«Когда дни начинают пылиться
и краски блекнуть, я беру Грина.
Я раскрываю его на любой странице.
Так весной протирают окна в доме.
Все становится светлым, ярким,
все снова таинственно волнует,
как в детстве».
(Даниил Гранин)


Александр Грин – последний романтик русской литературы XX века, повествующий нам «о бурях, кораблях, любви, признанной и отвергнутой, о судьбе, тайных путях души и смысле случая». Как мелодия волшебной флейты, как звуки моря звучат имена его героинь, живущих в прекрасной стране Гринландии, открываемой каждым из нас заново тогда, когда тому приходит время…

Первые наброски будущей феерии появились еще в 1916 году; в то время Грин сделал такую запись»: «У меня есть «Алые паруса» — повесть о капитане и девочке. Я разузнал, как это происходило, совершенно случайно: я остановился у витрины с игрушками и увидел лодочку с острым парусом из белого шёлка. Эта игрушка мне что-то сказала, но я не знал — что, тогда я прикинул, не скажет ли больше парус красного, а лучше того — алого цвета, потому что в алом есть яркое ликование. Ликование означает знание, почему радуешься. И вот, развёртывая из этого, беря волны и корабль с алыми парусами, я увидел цель его бытия».

История появления на свет этого светлого произведения, излучающего вечное счастье, поистине трагична. Весной 1919 года 39-летнего Александра Грина мобилизовали в Красную Армию, где долго прослужить ему не удалось: писателя свалил сыпной тиф – «сыпняк». Слава Богу, он выздоровел, Максим Горький посодействовал ослабевшему после болезни коллеге с продовольственным пайком и выхлопотал комнату в общежитии Дома искусств на Мойке. Голодный и грязный Петроград… Рядом жили Николай Гумилёв, Всеволод Рождественский, Осип Мандельштам, Вениамин Каверин, но отшельник-Грин в контакт ни с кем не вступал, общение ему давалось с трудом – он сочинял свою поэтическую повесть.

«Трудно было представить, что такой светлый, согретый любовью к людям цветок мог родиться здесь, в сумрачном, холодном и полуголодном Петрограде, в зимних сумерках сурового 1920 года; и что выращен он человеком внешне угрюмым, неприветливым и как бы замкнутым в особом мире, куда ему не хотелось никого впускать», — вспоминал Всеволод Рождественский.

Спустя всего лишь два десятилетия Ассоль с Греем помогали выживать блокадникам Ленинграда – для них повесть транслировалась по радио. «В 1943 году, — рассказывает биограф Александр Грина Владимир Сандлер, — артистка Чернявская читала по радио “Алые паруса”, и люди, видевшие смерть, плакали, слушая повесть о том, как надо ждать, как надо надеяться».

Первое название у повести было несколько иное – «Красные паруса», и действие происходило не в приморской Каперне, а в революционном Петрограде. Если бы все осталось как есть, книгу ожидал бы совсем иной успех: революционные символы налицо, и книгу не посмели бы называть «дешёвой сахарной карамелью», «россказнями о полуфантастическом мире, где все основано на “щучьих велениях”, на случайностях…». Но литературный корабль получил свои алые паруса – Грин всегда верил, что «к нему не пристанут лживые или неопределенные толкования».

В первоначальном варианте повести присутствовали и элементы фантастики: летающий человек Мас-Туэль, по желанию возносящийся в небо – он и рассказал Ассоль об алых парусах, померещившихся ему в лучах солнца. Автор избавился от всего, что могло бы разубедить читателя в вере в силу собственного духа, в том, что чудеса каждый может «делать своими руками» и в том, что даже самые несбыточные мечты могут однажды стать реальностью.

Константин Паустовский в статье «Жизнь Александра Грина» писал: «…Грин создал в своих книгах мир веселых и смелых людей, прекрасную землю, полную душистых зарослей и солнца,- землю, не нанесенную на карту, и удивительные события, кружащие голову, как глоток вина. Мир, в котором живут герои Грина, может показаться нереальным только человеку нищему духом. Тот, кто испытал легкое головокружение от первого же глотка соленого и теплого воздуха морских побережий, сразу почувствует подлинность гриновского пейзажа, широкое дыхание гриновских стран».

Цитаты из повести-феерии Александра Грина «Алые паруса»:


  • В ней две девушки, две Ассоль, перемешанных в замечательной прекрасной неправильности. Одна была дочь матроса, ремесленника, мастерившая игрушки, другая – живое стихотворение, со всеми чудесами его созвучий и образов, с тайной соседства слов, во всей взаимности их теней и света, падающих от одного на другое.
  • Она умела и любила читать, но и в книге читала преимущественно между строк, как жила. Бессознательно, путём своеобразного вдохновения она делала на каждом шагу множество эфирно-тонких открытий, невыразимых, но важных, как чистота и тепло.
  • Мы любим сказки, но не верим в них.
  • Я был в одной стране. Там царствует любовь. Хоть ей не строят храмы. Детей не заставляют петь хвалу. Там просто любят. Медленно и скромно. Наивно и немножечко смешно. Обыденно – ведь там не представляют, как можно жить, не ведая любви...
  • Но есть не меньшие чудеса: улыбка, веселье, прощение, и — вовремя сказанное, нужное слово. Владеть этим — значит владеть всем.
  • Много ведь придется в будущем увидеть тебе не алых, а грязных и хищных парусов; издали нарядных и белых, вблизи — рваных и наглых.
  • Пусть кривляются паяцы искусства — я знаю, что в скрипке и виолончели всегда отдыхают феи.
  • В течение дня человек внимает такому множеству мыслей, впечатлений, речей и слов, что все это составило бы не одну толстую книгу.
  • Я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками. Когда для человека главное — получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения — чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя.

Книги Александра Грина




«Есть – значит жить, значит работать, значит строить, творить, мыслить». Ко дню рождения «кулинарного Менделеева» Вильяма Похлебкина (1923-2000)



Вильям Похлебкин. Для многих из нас это имя – воспоминание: когда-то книгу «Национальные кухни наших народов» можно было приобрести лишь по талончикам за сданную макулатуру, что считалось огромной удачей для каждой семьи!

Вильям Васильевич – личность уникальная: ученый-энциклопедист, действительный член Географического общества СССР и Нью-Йоркской академии наук, историк, принявший участие в создании герба Российской Федерации, но увенчанный настоящей народной славой за книги, посвященные еде как национальной и исторической культуре. Похлебкин – весьма «говорящий» псевдоним, взятый его отцом-революционером; по собственному признанию автора, его крепостной прадед был большим специалистом в приготовлении одноименного национального блюда: «Больше ни у кого в роду склонности к поварской профессии не отмечалось, а мне, похоже, передалось, у меня есть что-то в кончиках пальцев».

Экспериментатор-кулинар всегда сперва опробовал предлагаемые рецепты, готовя блюдо самостоятельно и дегустируя то, что получилось. Но книги, предлагаемые Похлебкиным читателю, вовсе не сборники рецептур, которыми сегодня переполнены стенды книжных магазинов, это продуманная теория и практика приготовления еды, гастрономическая история и даже кулинарная антропология. Знаете что это такое? Целая наука, объединяющая этнографию с современными социальными проблемами в системах производства и потребления пищи. Так вот, Похлебкин занимался реконструкцией кушаний Древней Руси, а также воссоздавал напитки и блюда, описанные в русской драматургии 18-19 веков.

Его книги читались, как увлекательные романы, даже людьми, далекими от искусства приготовления пищи – «Китайская кухня», «История важнейших пищевых продуктов», «Поваренное искусство и поварские приклады», «История водки (IX—XX вв.), «Всё о пряностях», «Чай» и многие другие расходились в СССР миллионными тиражами и переводились на десятки языков народов мира.

Возвращаясь к современности, Вильям Васильевич вел кулинарные колонки в журнале «Огонек» и газете «Неделя» – многие читательницы покупали и выписывали их только ради статей мастера.

Можно ли поверить, что при такой суперпопулярности историк годами бедствовал, питаясь на 38 копеек в день хлебом и чаем (правда, приготовленным по уникальной, разработанной им самим, рецептуре). Его преследовали неудачи: в одной из статей он в красках расписал пользу и необходимость использования в здоровом питании гречихи, не подумав о том, что гречку достать в то время было практически невозможно – ее выписывали только диабетикам по предъявленной справке из поликлиники (!). Автора подвергли остракизму как покусившемуся на авторитет власти. Книгу «Чай», вышедшую в 1968 году, также признали идеологически вредной, так как работа строилась на основе чайной коллекции, собранной автором за долгие годы с помощью китайских, английских, лаосских и немецких чаеведов, на которых Похлебкин и ссылался. Книгу в советской прессе назвали «бездарной и ненужной».

Сегодня Вильям Похлебкин – признанный авторитет в области кулинарного искусства, хотя, справедливости ради стоит заметить, что им написано множество значимых научных трудов по геополитике, геральдике, истории скандинавских стран – найти их можно, пожалуй, только в специализированных библиотеках. А вот «гастрономические» книги Похлебкина только набирают популярность, поскольку не имеют аналогов.

Писатель и литературовед Александр Генис написал: «Сегодня, когда Похлёбкин стал классиком, мы должны признать, что, объясняя принципы русской гастрономии и восстанавливая давно забытые рецепты, он охранял национальное достояние. В сущности, его благородный труд можно считать кулинарной экологией. Каждое выуженное из Леты блюдо — этот иероглиф отечественной культуры — не менее ценно, чем отстроенная церковь или спасённая икона».

Удивительные фразы из книг Вильяма Похлебкина:


  • Только в прочной, постоянной семье едят суп регулярно. Отсутствие супа в доме – один из первых показателей и признаков семейного неблагополучия.
  • Эффективность питания в громадной степени зависит от его кулинарного разнообразия, а вовсе не от количества калорий или белков в продуктах.
  • Что чувствует животное от постоянного выверенного стандартного питания – корову не спрашивают. Да она и объяснить этого не может, как, впрочем, и человек, регулярно пользующийся стандартным, постоянным, «выверенным» меню «Макдональдсов».
  • У нас так и не сообразили, что успех американской массовой кормёжки людей целиком основан на принципах рационального стойлового содержания скота, разработанного американскими фермерами за 25-30 лет до создания «Макдональдса».
  • Все градации вкуса сведены, подобно румбам морского компаса, к строгим категориям, тоже к четырем: горько, сладко, кисло, солено. Первые две — это юг и север кулинарного вкуса, вторая пара более похожа на восток и запад. Между ними промежуточные румбы: кисло-сладкое, кисло-соленое, горько-соленое, кисло-горькое... Таким образом, для профессионалов вкуса, для гроссмейстеров органолептики наука о вкусе столь же точна, как и математика.
  • Вкус с большой буквы, который должен быть для человека путеводной нитью в его кулинарных скитаниях в течение всей жизни, надо воспитывать с детства, потеря его столь же ненормальное явление, как слепота, глухота, хотя и не столь заметное.
  • Богатство кухни оценивается не по числу имеющихся в ней блюд, а по богатству их вкусовых оттенков, по искусству комбинации различных продуктов.
  • Нет плохих продуктов – есть плохие повара.
  • Общая высокая культура – одно из непременных условий для формирования кулинара высокого класса.
  • Хочется со всей серьезностью подчеркнуть, что вкус надо воспитывать с детства, потеря его столь же ненормальное явление, как слепота, глухота, хотя и не столь заметное.

Книги Вильяма Похлебкина




«Он не просто сочинял свои пьесы и повести — он был охвачен ими, как пожаром». К 150-летию со дня рождения русского писателя Леонида Андреева (1871-1919)



«Андреев был талантлив, особенно во всем, что касалось темных сторон жизни».
(Максим Горький)


Леонид Андреев – один из самых ярких и до сих пор непонятых писателей Серебряного века русской литературы. Непростая, но в то же время вполне обычная для переломной эпохи судьба, вместившая и полуголодную юность, и «несостыковку» с идеями революции, и полное отрицание человеческого разума – все нашло отражение в сюжетах его произведений.

… Почти все гении от литературы рано начинали читать; не избежал полного погружения в книжный океан и Леонид Андреев. Выбор книг отражал интересы подрастающего юноши: сперва Жюль Верн, Эдгар По, Чарльз Диккенс, затем Дмитрий Писарев, Лев Толстой, Эдуард Гартман, Артур Шопенгауэр, а «Учение о пище» Якоба Молешотта Андреев выучил наизусть, впечатлившись трудом итальянского физиолога. Философия стала alter ego будущего писателя: в 16 лет он осуществил на практике будоражащую его идею проверить философские учения о неизбежности Провидения – улегся между рельсами перед несущимся на него поездом. «Провидение», слава Богу, сработало.

В университете Андреев учился через пень-колоду, на занятия почти не ходил, для поддержания сносного существования писал на заказ портреты. Решил попробовать силы и на писательском поприще – начал сочинять рассказы, которые не принимали ни в одном литературном журнале. Голодный студент унынию предаваться не собирался, и уже через год ему улыбнулась удача: журнал «Звезда» опубликовал рассказ «В холоде и золоте». «Это было моим первым опытом — и, к счастью, удачным. Теперь уж с уверенностью последую своей склонности и займусь не на шутку писательством. Я уверен, что меня ожидает успех. Я знаю себя, знаю, что я могу сделать многое, если захочу», – делился своей радостью Андреев.

Писательство ничего не решило, денег по-прежнему не было, с университетом пришлось расстаться и продолжить курс обучения на юрфаке Московского университета. А тут еще и семья к писателю переехала – мать с сестрами и братьями, и всех требовалось кормить и одевать. Младший брат Павел вспоминал уж совсем ужасающие эпизоды их совместной жизни: «Леонид оставался в студенческой столовой, откуда иногда украдкой таскал нам хлеб… сестры к закрытию магазинов шли в булочную Филиппова, где и подавали им хлеба».

После окончания университета, помощник присяжного поверенного Андреев о литературе не забывал: писал судебные репортажи с психологическим подтекстом для журнала «Московский вестник», готовил фельетоны из зала суда. Пасхальный рассказик «Баргамот и Гераська», случайно попавший в 1898 году на глаза Максиму Горькому, собственно и стал для Леонида Андреева пропуском в большую литературу.

Через три года в горьковском издательстве «Знание» напечатали первую книгу – сборник рассказов. Из воспоминаний писателя Николая Телешова: «Имя Леонида Андреева стало сразу известным и вскоре заблистало в литературе. Все журналы и газеты заговорили о нем. Книга его, что называется, — «полетела». Особенную популярность писатель приобрёл в интеллигентской среде, его любили Чехов и Репин, Рерих и Блок, оставившие тёплые отзывы о его произведениях с неожиданными сюжетными поворотами и необычными резкими контрастами. В 1909 году, по записям Александра Блока, Андреев приобрёл статус «самого читаемого писателя в России».

За сочувствие революционному движению писатель попал в Таганскую тюрьму, где сидел по соседству со своим покровителем – Буревестником грядущих битв за всеобщее равенство. Началась череда заграничных переездов: Германия, Капри, Финляндия, ставшая в итоге последним эмигрантским прибежищем Леонида Андреева. До так ожидаемого им мирного неба он так и не дожил…

Творчество основоположника русского экспрессионизма плохо коррелировалось с идеологией советской власти: стиль его необычен, выразительное письмо причудливо сочетает в себе мистические, религиозные и философские элементы, постоянный поиск смысла жизни, добра и истины. Его имя было благополучно забыто на долгие годы - первый посмертный сборник рассказов вышел лишь в 1957 году.

Сегодня нам доступны все самые лучшие и известные работы Андреева: повести и рассказы «Бездна», «Дневник Сатаны», «Иуда Искариот», «Рассказ о семи повешенных», «Красный смех», пьесы «К звездам», «Дни нашей жизни» и «Жизнь человека». У «сфинкса российской интеллигенции» сложный мир, его вряд ли возможно принять сразу и никак нельзя измерять по одной шкале с Толстым, Достоевским, Буниным – это совсем другая эстетика. Но вспомним, что говорил Антон Павлович Чехов: «Горький, Андреев, Куприн останутся в истории литературы. Их долго будут читать».

Из книг Леонида Андреева:


  • Жертва — это страдания для одного и позор для всех.
  • Из всего удивительного, непостижимого, чем богата жизнь, самое удивительное и непостижимое — это человеческая мысль.
  • Настоящую любовь можно узнать по тому, насколько от неё человек становится лучше, и ещё по тому... насколько от неё в душе светлеет.
  • Расставшись с человеком на час, можешь потом разыскивать его в вечности.
  • Никогда я не понимал и не знал того, что люди называют скукою жизни. Жизнь интересна, и я люблю ее за ту великую тайну, что в ней заключена.
  • И что за великий лжец, который умеет обманывать только других? Солги себе так, чтобы поверить, — вот это искусство!
  • Разве я её, дьявола, боюсь? — думал он о смерти. — Это мне жизни жалко. Великолепная вещь, что бы там ни говорили пессимисты.
  • Это пустяки, что много людей и много умов, — у человечества один разум, и он начинает мутиться.

Книги Леонида Андреева




«Писать надо о том, от чего не спится по ночам…». Ко дню рождения русского писателя Александра Вампилова (1937–1972)



«...Александр Вампилов – из тех редких имен и явлений в отечественной литературе (сюда я бы отнес еще Николая Рубцова), для которых громкие публичные слова как бы малы и "жмут". Они – другой меры. Прежде чем говорить о Вампилове, хочется помолчать – и над судьбой его, при жизни не баловавшей признанием, рано оборвавшей эту жизнь, и перед встречей с его героями, стоящими в той стороне, где не бывает тесно от многолюдья, потому что добро, свет, совесть и надежда там негромкие, неземные и убедительные».
(Валентин Распутин)


Многие друзья звали его «канатоходцем» – из-за постоянного балансирования между реалиями жизни и склонностью к риску, борьбой с серыми буднями и поиском своего «я».

Один из очень немногих писателей-драматургов, Вампилов очень честно говорил нам о проблемах поколения 60-70 годов XX века, о нравственном выборе молодых, о многочисленных искажениях, которым подвергаются понятия долга и совести. На сцену вышел новый герой этого поколения – рефлексирующий интеллигент, находящийся в постоянном состоянии разлада с внешним миром и с собственной личностью.

…Родился Александр Вампилов в 1937 году в райцентре Черемхово под Иркутском – «похожем на все райцентры России», в семье профессиональных педагогов. Как раз в это же время на отца-бурята, весьма образованного человека, владевшего пятью языками, написали донос, обвинив в «панмонголизме», и немедленно расстреляли. Наступили тяжелые времена: война, послевоенная разруха и никакой помощи от окружающих, лишь косые взгляды со стороны на родственников врага народа…

Жить Саше помогали книги, за которыми он сидел постоянно, забывая о сне и еде; растрепанные библиотечные томики раскрашивали серые голодные будни в радужные цвета, а в школе основным и любимым предметом стала, естественно, литература.

Писать Александр начал на последних курсах Иркутского университета, в одной из газет опубликовали его рассказ «Персидская сирень», а в 1961 году выходит его единственная при жизни книга рассказов под названием «Стечение обстоятельств». Начинающий литератор так боялся критики со стороны, что взял псевдоним – А. Санин, но книга понравилась, и Вампилов со всей страстью отдается своему настоящему призванию.

«В Москву, в Москву»! А где же еще, как не в столичных театрах, которые только и ждут молодых талантливых авторов, можно поставить замечательные новые пьесы «Дом окнами в поле» и «Прощание в июне»? Но почему-то попытки «пристроить свое творчество в хорошие руки» не увенчались успехом – оказывается, пьесы не соответствуют образу жизни советского человека и той главной линии, которую указывает партия.

Вампилов был потрясающе аполитичен: ни в одном тексте писателя вы не найдете таких слов как «социализм», «капитализм», «Ленин» или «партия»… Его провинциальные будни и душевные драмы простых людей не привлекли внимания московских режиссеров. Как вспоминал позже народный артист РФ Николай Чиндяйкин, «не только чиновники не видели, что это великая драматургия, — мы тоже не видели. Не вчитывались, не осознавали, не понимали».

К началу 70-х отношение к пьесам Вампилова чудесным образом поменялось: Театр имени Ермоловой берет к постановке «Прошлым летом в Чулимске», Театр имени Станиславского – «Прощание», Ленинградский БДТ – «Провинциальных анекдотов». Сколько планов, творческих задумок и желаний, которым так и не суждено было стать реальностью…

Александр Вампилов не дожил всего двух дней до своего тридцатипятилетия, когда нелепая случайность прервала его жизнь – на озере Байкал перевернулась моторная лодка…

Сегодня книги Вампилова стоят на одной полке с сочинениями Гоголя, Чехова и Островского, его драматургические шедевры «Утиная охота» и «Старший сын» экранизированы и до сих пор с успехом идут на лучших мировых театральных сценах.

В 2007 году народный артист и режиссер Олег Табаков открыл на площадке перед своим театром- «Табакеркой» памятник сразу трем драматургам – Александру Вампилову, Виктору Розову и Александру Володину. Необычная композиция: литераторы вроде бы беседуют друг с другом, но каждый как-то наособицу, обращаясь взглядом внутрь себя. Особенно трагический Вампилов…

Из книг и записок Александра Вампилова:


  • Первая любовь — это не первая и не последняя. Это та любовь, в которую мы больше всего вложили самих себя, душу, когда душа у нас ещё была.
  • Если собираетесь кого-нибудь полюбить, научитесь сначала прощать.
  • Если не можете быть счастливыми, так будьте же хоть веселы, друзья.
  • Ложь стала естественной, как воздух. Правда сделалась исключительной, парадоксальной, остроумной, таинственной, поэтической, из ряда вон выходящей.
  • Прекрасное только то, что мы видим издалека. Не приближайтесь к прекрасному.
  • Счастливый человек всегда в чём-нибудь виноват. Перед многими людьми он виноват уже в том, что он счастлив.
  • Если вы беспредельно счастливы, начиная с того, что вам везет в любви, и кончая тем, что вам не жмут ваши туфли, и если кто-нибудь скажет вам, что страдания украшают и возвышают человека, не слушайте и не верьте.
  • Юмор — это убежище, в которое прячутся умные люди от мрачности и грязи.
  • Можно избавиться от тысячи дурных привычек и приобрести две тысячи хороших, можно стать вежливым, чутким, бескорыстным, можно бросить курить, пить, можно бросить наконец жену, детей, но – бросить писать?! Человек, раз напечатавший где-нибудь рассказ или стихотворение, уже никогда не остановится писать.
  • Людям нужна музыка, когда они веселятся и тоскуют. Где ещё быть музыканту, если не на танцах и похоронах?
  • Каждый человек родится творцом, каждый в своем деле, и каждый по мере своих сил и возможностей должен творить, чтобы самое лучшее, что было в нём, осталось после него.
  • В столице трудно родиться поэту. Москвичи с детства все знают. Поэты родятся в провинции, в столице поэты умирают.

Книги Александра Вампилова




Судьба «Шотландского чародея» в России. К 250-летию со дня рождения Вальтера Скотта (1771-1832)



«Девятнадцатому веку в лице
Вальтера Скотта представлено
было навсегда утвердить
истинное значение романа».
(В.Г. Белинский)


Можно ли поверить, чтобы в неторопливой России начала 19 века романы сэра Вальтера Скотта переводились и издавались чуть ли не в одно время с их выходом в Европе? Журналы «Сын Отечества» и «Вестник Европы» публиковали главы из «Айвенго» и моментально расходились по подписчикам большими тиражами.

Литературный критик Николай Полевой писал о популярном романисте: «Его творения читают и переводят с равным интересом в Париже, Стокгольме, Милане и Москве. Этого мало: он мирит вкусы всех знаний и состояний. Математик оставляет решение задачи и дочитывает роман В. Скотта; модная дама не едет на бал, получив роман его; историк учится писать у В. Скотта; философ удивляется, как умел он разгадать тайны сердца человеческого, которые понятны ему только через отвлеченные и утомленные исследования».

Вальтер Скотт показал российским читателям широчайшую историческую панораму событий в романах, где правда перемешана с вымыслом, а приключения с высокими человеческими чувствами. «Айвенго» – именно этот роман скрашивал скуку Пушкина в Болдино, восхищал салонных красавиц и побуждал «юношей бледных с взором горящим» к истинному рыцарству и подвигам во имя любви и Отечества. Виссарион Белинский называл писателя «Колумбом в сфере искусства», «Шекспиром и Гомером» в жанре исторического романа.

Вальтер Скотт даже умудрился сблизить двух «полярных личностей» – Белинского и Лермонтова. В Ордонансгаузе, где Лермонтов отсиживал на гауптвахте за дуэль, литературные недруги «поразговорились от души», обсуждая творения Вальтера Скотта. Белинский не верил своим глазам, настолько другим предстал перед ним в эти минуты «пошляк» Лермонтов: «Лицо его приняло натуральное выражение, он был в эту минуту самим собой ...В словах его было столько истины, глубины и простоты! Я в первый раз видел настоящего Лермонтова, каким я всегда желал его видеть»! Хотя Вальтер Скотт и не входил в число любимых авторов Лермонтова – «в нём мало поэзии, он сух», вспомните, что читает Печорин всю ночь перед дуэлью? Конечно же, роман Вальтера Скотта «Пуритане». «Забылся, увлечённый волшебным вымыслом», – описывает Печорин свои впечатления.

«Так прекрасно описано, что ночь сидишь... читаешь», – это уже из «Белых ночей» Достоевского. Что же необычного явил современникам шотландский писатель? Наверное, основная причина в том, что сама подача исторического материала дается, как заметил Пушкин, весьма «домашним образом», без излишней выспренности и торжественности; исторические события начали раскрываться перед читателем совсем с иной стороны: как удивительное приключение, в которых принимают участие живые люди – каждый со своим характером и отношением к происходящим с ним событиям.

Сочинения великого шотландца и сегодня с нами: помогая становлению юных, учат любви и верности, старших заставляют на время забыть о собственных проблемах, погружая нас в давние времена средневековой истории.

Из книг Вальтера Скотта:


  • Если люди не научатся помогать друг другу, то род человеческий исчезнет с лица земли.
  • Превосходное мнение о себе – лучшее противоядие против преувеличенного мнения о других.
  • Что такое политика? Это искусство сражаться чужим оружием и черпать деньги для уплаты своим войскам из чужого кармана.
  • Можно приручить сокола или собаку, накормив их, но для того, чтобы привязать к себе человека и заслужить его благодарность, надо еще иметь доброе сердце.
  • Любовь, как и отчаяние, хватается за соломинку.
  • Как много тупых лезвий выглядит роскошно в бархатных ножнах!
  • Всё можно забыть. Всё, кроме сознания утраченной чести и жажды мщения.
  • В этом мире нет ничего лучше собственного опыта.

Книги Вальтера Скотта




«Праздник кончился, началась жизнь». Ко дню рождения российского писателя, переводчика и сценариста Павла Санаева (род.1969)



Павел Санаев родился в известной актерской семье: мать – заслуженная артистка Елена Санаева, и два народных, даже супернародных артиста: дед – Всеволод Санаев, отчим – Ролан Быков.

У книги «Похороните меня за плинтусом» судьба не совсем обычная: автобиографическая повесть, написанная еще в 1994 году, номинировалась на Букеровскую премию, стала лучшим дебютом 1996 года, вышла отдельным изданием в 2003-м в серии «Современная библиотека для чтения». И… ничего не произошло. Наверное, читатели посчитали проходной книгой, никто особенно не восхищался, интервью у автора не брали и на презентации не приглашали. Но вот, когда в 2007 году повесть напечатали в одном из ведущих российских издательств, случился невиданный резонанс, настоящий читательский бум: издание разошлось тиражом в полмиллиона экземпляров, вошло в список самых покупаемых книг последнего десятилетия и обрело настоящий культовый статус! Широкую популярность у зрителей получил и одноименный фильм Павла Снежкина со Светланой Крючковой и Алексеем Петренко в главных ролях.

В центре сюжета повести – история сложного детства восьмилетнего мальчика Саши Савельева, которого воспитывает бабушка с непростым характером. Забота ее о постоянно болеющем внуке до того безгранична, что со временем становится настоящей домашней тиранией.

Интересно, что материал для книги копился у Санаева с его собственных ранних лет: чтобы заслужить родительскую похвалу, он начал сочинять рассказики и читать их гостям. Им очень нравилось! Но планомерно выстроить целую книгу получилось только по окончании ВГИКа, когда молодому автору была «привита определенная привычка и понимание, что из себя представляет писательский труд, какие истории работают, а какие не работают». А еще так хотелось прославиться! Умница Санаев прекрасно понимал, что в такой семье, где целых два народных артиста, актерская стезя ему не светит: все время будут дотошно сравнивать и вряд ли оценят его собственные достижения. А вот писательство – это совсем другое, это игра на относительно свободном поле.

Почему столь небольшая повесть обрела такой колоссальный успех? Павел Санаев в одном из интервью заметил, что она «попала в нерв» такому огромному количеству людей, что и представить сложно. Оказывается, подобные истории, когда дети не могут простить своих родителей, когда процветают обиды и применяется домашняя тирания, происходят чуть ли не в каждой второй современной российской семье. Потоком пошли письма от читателей и зрителей фильма, в которых каждый рассказывал что-то очень похожее; и, получив такую невероятную обратную связь, автор понял, что же он на самом деле написал: «психотерапию по работе с собственным прошлым и с собственными обидами». И вот парадокс: хотя чуткий Санаев пока более ничего не написал, кроме продолжения повести «Похороните меня за плинтусом» – «Хроники раздолбая», книги постоянно переиздаются и пользуются постоянным спросом. Похоже, что ценность его книг по прошествии времени только возрастает – радоваться ли нам этому факту или сожалеть?..

Цитаты из книг Павла Санаева:


  • Удар судьбы приходит нежданно. Будет тебе расплата. Предательство безнаказанно не проходит! Самый тяжкий грех – предательство…
  • Я все время думал, что день рождения — это такой праздник, а возраст не имеет к нему никакого отношения... Оказалось, наоборот, к дню рождения не имеет никакого отношения праздник.
  • Дружба возможна до тех пор, пока друзья принимают друг друга в той роли, которую каждый для себя избрал.
  • Нельзя стать кем-то, никем не пытаясь стать.
  • Счастье не могло стать жизнью. И жизнь никогда не позволила бы счастью заводить свои правила.
  • Какой смысл держаться за принципы, если знаешь, что в определенных обстоятельствах нарушишь их все равно?
  • Везде, где требовалось усилие, умирало желание.
  • Будь готов принять плохую фишку стоически, тогда рано или поздно выпадет хорошая.
  • А что делать, если пришла глупая мысль? Надо ее скорее заменить умной.

Книги Павла Санаева




«Будущее, так же как и Прошлое, всегда живет в Настоящем». К 190-летию со дня рождения писательницы, путешественницы, философа Елены Петровны Блаватской (1831–1891)



Елена Петровна Блаватская… Одна из самых выдающихся личностей в истории, ее имя окутано мифами, домыслами и легендами, окружающие относились к ее творчеству и деятельности тоже очень неоднозначно: от полного поклонения и восторга до обвинения в грязном шарлатанстве.

Лёля Ган родилась в весьма родовитом семействе, по линии бабушки восходящему к князьям Долгоруким (Рюриковичам), Виссарион Белинский называл мать Елены романистку Елену Андреевну Ган «русской Жорж Занд».

Лёля росла странной девочкой: слышала то, что не слышал никто, видела потустороннее, смущая родственников своими рассказами. Огромная библиотека дедушки стала ее любимым местом, девочка безотрывно читала астрологические трактаты, труды по каббалистике и алхимии, легенды об Атлантиде и предания восточных мудрецов. При этом она вовсе не была затворницей, лихо скакала на конях в мужском седле, возомня себя кавалерист-девицей. От мужа, Никифора Блаватского, энергичная девица сбежала спустя три месяца после венчания, обретя фамилию, которую в дальнейшем и прославила.

Последовали странствия по миру, к сожалению, невосстановимые по хронологии, так как путешественница дневников не вела и никого из близких рядом не имела. Наездница в цирке, продавщица цветов, драматическая актриса, отважная гарибальдийка, раненая в битве при Ментане, две кругосветки, – сложно поверить, что речь идет об одном и том же человеке. Елена Блаватская стала к тому же первой россиянкой, получившей гражданство США, где в 1875 году и основала знаменитое «Теософское общество». Основная цель общества состояла в том, чтобы «образовать ядро Всемирного Братства без различия расы, цвета кожи, пола, касты и вероисповедания». В день основания в дневнике Блаватской появилась запись: «Дитя родилось. Осанна!». Общество существует и сегодня; в разное время в нем состояли выдающиеся личности – от изобретателя Томаса Эдисона до Нобелевского лауреата поэта Уильяма Йейтса.

В Америке вышел первый классический труд Блаватской под названием «Разоблаченная Исида», тираж которого был распродан в течение двух дней. В книге автор предприняла попытку проследить эволюцию человеческой мысли от древности до современных философских теорий.

Спиритические сеансы Елены Блаватской – отдельная тема. Обладала ли она настоящими сверхспособностями или использовала всевозможные манипулятивные техники воздействия на человеческую психику, еще предстоит разобраться, но сама Елена Петровна говорила так: «Мир пока ещё не готов, пусть они (люди) для начала убедятся, что в невидимом мире действительно обитают различные существа, будь то „духи“ умерших или первостихии; и что в человеке немало скрытых сил, которые способны превратить его в бога на Земле».

Ее способности неоднократно подвергались проверке: в отчете Лондонского общества психических исследований было сказано, что Блаватская – «самая образованная, остроумная и интересная обманщица, которую только знает история». Правда, сто лет спустя «Дело Е.П.Блаватской» пересмотрели и принесли ей официальные извинения, естественно, посмертные, но все же.

Как много успела сделать эта уникальная женщина за свои неполные 60 прожитых лет! Обратившись к вечной мудрости Индии, написала несколько книг, среди которых «Тайная доктрина» – одно из величайших произведений мировой культуры, посвященное прошлому, настоящему и будущему всего человечества; тысячи интереснейших писем, сотни статей. Время оценки творчества Елены Петровны Блаватской еще впереди: русский художник и путешественник Николай Рерих писал: «Чем больше справедливых и добрых слов будет сказано о великой русской женщине, тем это сейчас необходимее», а Елена Ивановна Рерих всегда была убеждена, что в России обязательно появится Институт имени Блаватской.

А сама Елена Петровна говорила так: «всякому знанию свое время», что, собственно, и произошло: мировое сообщество уже признало ее заслуги – 1991 год был объявлен ЮНЕСКО годом Блаватской: но в России только начинают приходить к осмыслению жизни и творчества этой удивительной «женщины-загадки».

Из книг и записей Елены Блаватской:


  • Свет был бы непонятен без тьмы, проявляющей его путем контраста; добро не было бы добром без зла, выявляющего бесценную природу блага.
  • Повсюду заметно стремление к богатству и материальному благополучию, тогда как духовная жизнь зачастую игнорируется: а что может служить более красноречивым признаком темноты?
  • Ничто из того, что человек в состоянии понять, не останется тайным. Но некоторые знания нецелесообразно делать всеобщим достоянием прямо сейчас, невзирая на обилие любопытствующих.
  • Великие дела вершатся не сверхусилиями, а упорством.
  • Действие и бездействие, оба могут совмещаться в тебе: да будет тело твое в движении, ум в покое, а душа — прозрачна и светла, как горное озеро.
  • До тех пор пока Учитель не сочтет нужным, чтобы ты пришел к нему, будь с человечеством и бескорыстно трудись ради его развития и прогресса. Только это может принести подлинное удовлетворение.
  • Лучше иметь малую толику истинных знаний, нежели массу малопонятных сведений. Унция золота стоит дороже тонны пыли.
  • Ненависть не заглушишь ненавистью. Победить её может только любовь; такова древняя мудрость.
  • Ни один человек не знает своих моральных сил до тех пор, пока не сможет испытать их. Тысячи людей считаются в мире достойными особого уважения и вполне респектабельными лишь потому, что никогда не подвергались испытаниям.
  • Пусть каждый сперва сам станет таким, каким он учит быть других.
  • Указывай Путь — хотя бы и слабым мерцанием, затерянном в звездном сонме, подобно вечерней звезде, которая освещает путь идущим во мраке.

Книги Елены Блаватской




«Будьте сами и человеком, и младенцем, для того, чтобы учить ребенка». Ко дню рождения русского писателя Владимира Одоевского (1803-1869)



…Князь Владимир Федорович очень любил детей, и, хотя собственными так и не обзавелся, писал для них не только сказки, но и школьные учебники, создал особую «детскую науку», разрабатывал основы русской педагогики, был организатором первых детских приютов в России.

Самой известной сказке Одоевского «Городок в табакерке» почти двести лет, но ее занимательный сюжет остается привлекательным и для нынешних ребят, которые ее с удовольствием читают и разглядывают иллюстрации. Что же делает сказку такой неустаревающей и нужной?

… Обычная для начала 19 века семейная вещь – музыкальная шкатулка, красивая, с черепаховой крышкой, на которой изображены домики и деревья. Отец рассказывает маленькому Мише, что это городок Динь-Динь, где живут звонкие колокольчики.

Открываем – смотрим. И правда, внутри есть и колокольчики, и молоточки, и даже неизвестная пружинка, которую так хочется потрогать.

«– Зачем эти колокольчики? Зачем молоточки? Зачем валик с крючками? – спрашивал Миша у папеньки.

А папенька отвечал:

– Не скажу тебе, Миша. Сам посмотри попристальнее да подумай: авось-либо отгадаешь».


А вот думать-то и некогда, когда ты уже сделался совсем маленьким, и можешь сам войти в сказочный город! Экскурсовод мальчик-колокольчик ведет Мишу по улочкам, попутно знакомя с законами физики и механики: почему звенят колокольчики, для чего надзиратель-валик все время поворачивается с боку на бок, и зачем лентяя все время толкает царевна Пружинка. Миша все-таки нажал на пружинку (ведь так хотелось!), и стройный механизм тут же сломался, умолкла волшебная музыка…

Слава Богу – это был только сон! А учиться механике и вправду стоит, весьма увлекательная вещь для каждого любопытного мальчика.

Даже Виссарион Белинский заметил появившуюся в сборнике «Сказки дядюшки Иринея» совсем маленькую сказочку-притчу Одоевского и написал, что она «принадлежит к разряду фантастических повестей: через неё дети поймут жизнь машины, как какого-то живого, индивидуального лица, и под нею не странно было бы увидеть имя самого Гофмана».

Совсем необычное заключение вывел из сказочного сюжета финский литературовед Бен Хеллман, обнаруживший в табакерке социальное расслоение общества в миниатюре:

«У тех, кто на дне — мальчиков-колокольчиков — жизнь нелегка и заполнена постоянным тяжёлым трудом. Как русские крепостные, они прикованы к своему месту. Дядьки-молоточки и надзиратель-валик — средний класс и землевладельцы — оправдывают существующий порядок тем, что они — просто винтики огромной машины. Власть в этом несчастливом мире принадлежит царевне Пружинке. Во сне Миша сочувствует угнетённым подданным и, несмотря на предупреждение отца, трогает пружинку».

Выводы, предложенные ученым, неутешительны: попытка революции провалилась – «бесполезно посягать на существующий крайне несправедливый порядок вещей».

Несмотря на столь мрачную перспективу, значение сказки вовсе не этом. Прислушаемся лучше к словам ее автора, замечательного русского писателя Владимира Одоевского: «Мы обрезали крылья воображения, мы составили для всего системы, таблицы; мы назначили предел, за который не должен переходить ум человеческий; мы определили, чем можно и должно заниматься… Но не в этом ли беда наша? Не оттого ли, что предки наши давали больше воли своему воображению, не оттого ли и мысли их были шире наших и обхватывали большее пространство в пустыне бесконечного, открывали то, что нам век не открыть при нашем мышином горизонте».


Книги В.Ф. Одоевского




«Не дело, чтоб низшие силы одерживали верх. Должен побеждать разум». Ко дню рождения русского писателя Михаила Зощенко (1894-1958)



Странная, нетипичная вещь для Зощенко, к которой он шел с самых первых шагов своего творчества, считавший ее своим главным произведением, сломавшая ему писательскую карьеру, да и саму жизнь – художественно-мемуарная повесть «Перед восходом солнца». Зачем он начал ее писать? Стремление проанализировать собственное «я» или поиск возможностей измениться, развить «позитивное мышление» и начать совсем по-другому воспринимать окружающую действительность?

Тонкая, мятущаяся натура писателя не желает мириться с врожденной меланхолией и приобретённым пессимизмом, и Зощенко ставит перед собой весьма сложную цель – осознать причины и происхождение личных неврозов. Но ведь Зощенко – это не Фрейд, не академик Павлов, труды которых он тщательно изучал, собирая материал для будущей книги, копаться в мозгу – прерогатива физиологов и психиатров, но отнюдь не литераторов. Хотя… Вот прочтите:

«... я стал считать, что пессимистический взгляд на жизнь есть единственный взгляд человека мыслящего, утонченного, рожденного в дворянской среде, из которой и я был родом. Значит, меланхолия, думал я, есть мое нормальное состояние, а тоска и некоторое отвращение к жизни — свойство моего ума. Видимо — всякого ума, всякого сознания, которое стремится быть выше сознания животного. В природе побеждают грубые ткани. Торжествуют грубые чувства, примитивнее мысли. Все, что истончилось, — погибает. Так думал я в свои восемнадцать лет. И я не скрою от вас, что я так думал и значительно позже. Но я ошибался».

Пытаясь разобраться в себе, с высоты уже прожитых лет Зощенко препарирует свое раннее детство, все жизненные ситуации и события, которые, по его мнению, могли повлиять на формирование психического здоровья маленького человека.

1943 год, перелом в течении Великой Отечественной войны, подъем самосознания всего великого Советского народа, всеобщий оптимизм и направленность на Победу. Самое ли удачное время выбрал Михаил Зощенко для презентации главного труда своей жизни?

Повесть «Перед восходом солнца» ожидает публикации в журнале «Октябрь», но перед этим автор читает готовые главы писателям Николаю Тихонову и Виктору Шкловскому, получает поддержку профессионала – академика Сперанского. Отзывы, дошедшие до ЦК, были самыми теплыми, сомнения в опубликовании полностью рассеялись… Первые две части повести проскочили в печать, а на третью и четвертую уже было наложено жесткое вето как на «явление глубоко чуждое духу, характеру советской литературы». Покатился снежный ком обвинений, даже ранее восторгавшийся повестью Николай Тихонов назвал ее «вредным произведением», а самым уничижительным для Зощенко стало то, что его назвали трусом, побоявшимся идти на фронт, сидящим в тылу и копающимся в собственных мозгах.

Ни у кого не вызвало удивления последующее исключение парии из Союза писателей и полная дискриминация Михаила Зощенко как «работника от литературы». Никто не заступился за писателя, не поддержал – он так и не смог оправиться от удара.

Ровно тридцать лет спустя «Перед восходом солнца» впервые напечатали полностью, правда, не на родине автора, а в США. В Советском Союзе читатели познакомились с повестью уже в 1987 году после вмешательства Юрия Томашевского, секретаря Комиссии по литературному наследию М. М. Зощенко. Начиналась Перестройка…

Строки из книги Михаила Зощенко «Перед восходом солнца»:


  • Это большое несчастье — никого не любить.
  • Война станет абсурдом, думаю я, когда техника достигнет абсолютного попадания.
  • Абсолютное здоровье вовсе не лишает возможности быть творцом, художником. Напротив, абсолютное здоровье — это идеал для искусства. Только тогда искусство может быть полноценным.
  • На заре человеческого разума увидеть закат и желать его! Какое это мрачное желание, и в какой темной и низкой душе оно возникло!
  • Разум побеждает страдания. Но «страдальцы» отнюдь не хотят сдавать своих позиций. Именно они объявили горе разуму и стали опасаться его, решив, что все страдания происходят от него и ни от чего больше.
  • Два этажа имеет наш мозг – высший и низший. Жизненный опыт, условные навыки уживаются с наследственным опытом, с навыками наших предков, с навыками животных. Как бы два мира заключены в сложном аппарате нашего мозга – мир цивилизованный и мир животного.
  • Меня всегда поражало: художник, прежде чем рисовать человеческое тело, должен в обязательном порядке изучить анатомию. А писатель, в ведении которого больше, чем человеческое тело, — его психика, его сознание, — не часто стремится к подобного рода знаниям.
  • Трагедия человеческого разума происходит не от высоты сознания, а от его недостатка.
  • Л. Н. Толстой считал, что «непротивление злу» спасает людей от множества бед. Быть может, это спасало Толстого. Но эта идея была абсолютно чуждой людям.

Книги Михаила Зощенко




«Человек с хорошей книгой в руках никогда не может быть одиноким». С праздником, дорогие книголюбы!



Для каждого любителя книги и чтения 9 августа – особый день: мы отмечаем Всемирный день книголюбов – Book Lovers Day. Как прав был Герман Гессе, написавший: «В сущности, каждый настоящий читатель всегда и книголюб. Ведь если ты способен всем сердцем полюбить книгу, то наверняка хочешь владеть и распоряжаться ею как своей собственностью, перечитывать и быть уверенным, что она всегда рядом и никуда не денется».

Это праздник, который отмечают все, кто так или иначе служит Ее Величеству Книге: писатели, поэты, издатели, служащие типографий, библиотек, книжных магазинов и, конечно же, читатели – без них не существовало бы этой самой нужной в мире «профессиональной цепочки».

Согласно статистике, на вопрос «Нужно ли людям читать книги?», утвердительно отвечают все сто процентов респондентов, даже те, кто забыл, когда в последний раз брал в руки книгу. Причем, люди отвечают искренне, не рисуясь. Почему же читают сейчас все меньше и меньше, неужели интерес к книге затмил интернет или отсутствие времени?

А ведь читать просто необходимо, если для вас важно сохранить ясность ума и четкость мировосприятия на протяжении всей жизни – наш мозг так же, как и мышцы, нуждается в тренировке! И ученые давно нашли способ, как достичь успеха в этом наиважнейшем деле – регулярно читать книги. Многие из нас знают об этом, и, помня известную фразу, что «те, кто читают книги, всегда будут управлять теми, кто смотрит телевизор», со вздохом берут в руки томик. И… откладывают его в сторону, ведь рядом лежит любимый гаджет: кто-то написал сообщение в мессенджере, в лентах соцсетей появилось много нового, да и проще намного жить в виртуальной реальности, она сама несет тебя на своей волне, не заставляя задумываться – все разложено по полочкам и откомментировано…

Но давайте сегодня в честь праздника попробуем отложить в сторону телефоны, выключим ноутбуки и телевизоры, снимем с полки новую или давно зачитанную до дыр книгу и подарим ей целый вечер! Книга вас обязательно отблагодарит: известно, что Человек Читающий всегда выглядит моложе своих лет, у него лучше отношения в семье и более успешная карьера в работе. Не верите? Тогда попробуйте поспорить с великими писателями и философами:


  • «Мир делится на две категории людей: на тех, кто читает книги и других, которые слушают тех, кто читает. Лучше принадлежать к первой категории, я так полагаю». (Бернар Вербер)
  • «Независимо от того, насколько вы заняты, вы должны найти время для чтения или сдаться собственному невежеству». (Конфуций)
  • «Книга – сказочная лампа, дарящая человеку свет на самых далёких и тёмных дорогах жизни». (Андрей Упит)
  • «Любить чтение — это обменивать часы скуки, неизбежные в жизни, на часы большого наслаждения». (Шарль Луи де Монтескьё)
  • Ещё в юнocти мы yчили, чтo тpи вeликиe идeи зaлoжeны в дyшy чeлoвeкa: иcтинa, дoбpo и кpacoтa. Я дyмaю, идeи эти paвнocильны пo cвoeмy мoгyщecтвy и влиянию нa людeй.
  • «Книги – это уникальная портативная магия». (Стивен Кинг)
  • «Большинство из нас не может всюду побывать, со всеми говорить, посетить все города мира. У нас нет ни времени, ни денег, ни такого количества друзей. Все, что вы ищете, существует в мире, но простой человек разве только одну сотую может увидеть своими глазами, а остальные девяносто девять процентов он познает через книгу». (Рэй Бредбери)
  • «Книги – это двери, что выводят тебя из четырех стен… Они учат тебя, воспитывают, с ними ты путешествуешь, мечтаешь, воображаешь, проживаешь другие жизни, а свою умножаешь в тысячу раз». (Артуро Перес-Реверте)

Что почитать о книгах и чтении:




«Чтобы художнику создать хорошее, надо глядеть только на великое». Ко дню рождения русского художника Ильи Ефимовича Репина (1844–1930)



«Это чудо что такое!.. Вот как надо писать»
(В. Стасов)


Корней Чуковский, с которым Репин дружил более четверти века, как-то заметил: «…каким превосходным писателем мог бы сделаться Репин, если бы он не отдал всех сил своей живописи».

Вот одно из писем критику Владимиру Стасову, написанное в мае 1872 года, во время поездки в Москву: «Публика самая разношерстная, рядом с раздушенными барынями и франтами сидели засаленные сермяги и пестроситцевые бабы — удивительно картинно. Разношерстность привлекательна: в отличие от «казенного» и официального Петербурга, где «нет форм народного интереса», в Москве больше народной жизни; тут народ чувствует себя как дома, чувство это инстинктивно переходит на всех, и даже приезжим от этого веселее — очень приятное чувство». Какая образность мышления, какое живописное владение русским языком!

Замечательные мемуары «Далекое близкое» Репин написал в Куоккале в 1915 году: «Обласканный, прославленный, принятый с таким большим почетом, что даже совесть беспокоится о незаслуженности всей этой чести, я выпускаю книгу своих писаний пером… Предлагаю воспоминаньица о самых интересных минутах моей жизни». При подготовке книги Илья Ефимович применял свой собственный, креативный подход: прежде чем изложить очередной очерк на бумаге, рассказывал его гостям, которые часто приезжали в Пенаты и внимательно следил за их реакцией. Если убеждался, что им действительно интересно, записывал историю.

«Воспоминаньица» вполне удались! Незаурядный литературный дар великого живописца проявился здесь в полной мере: целая галерея ярких образов, творцов литературы и искусства, современников Репина – Куинджи и Толстой, Крамской и Серов, Васильев и Ге – предстает перед восторженным читателем.

Корней Чуковский, который помогал Репину в подготовке первого издания мемуаров, писал: «Вcякий, ктo пpимeтcя читaть книгy Peпинa «Дaлeкoe близкoe», yбeдитcя, чтo y этoгo вeликoгo мacтepa живoпиcи был нeзaypядный литepaтypный тaлaнт, глaвным oбpaзoм тaлaнт бeллeтpиcтa, пpeвocxoднo влaдeющeгo oбpaзнoй пoвecтвoвaтeльнoй фopмoй».

Огромную часть литературного наследия Репина представляют его путевые заметки и письма. Заметки он создавал во время длительного путешествия по Европе, а письма художник писал своим друзьям, ученикам и близким людям постоянно, в течение всей жизни. И в путевых заметках, и в эпистолярном жанре Репин предстает отличным публицистом и рассказчиком, его мысли о искусстве изложены в только ему присущей артистичной манере – очень эмоционально и проникновенно.

«В русском искусстве нет художника, который был бы так всенародно популярен, как Репин. Это знают все, и может проверить каждый. Кто бы ни был, ваш собеседник, спросите его сразу, врасплох: "Кто знаменитейший из русских художников?", ответ будет один: Репин! Его имя приходит первым. Наша память и мысль подсказывают его, прежде всего. Он – воплощение национальной славы русской живописи. Он самый полномочный из ее представителей. В общенародном сознании, это – Русский Художник, с двух заглавных букв.» (Анатолий Эфрос)

Мысли И.Е. Репина о жизни и об искусстве:


  • В долгий ящик мы, русские, складываем обыкновенно всё, что у нас есть лучшего, где оно валяется, валяется и часто совсем выбрасывается по ошибке.
  • Чeлoвeк бeз yбeждeний — пycтeльгa, бeз пpинципoв — oн ничтoжнaя никчeмнocть.
  • Жизнь задумана так необъятно широко, и сколько наслаждений, сколько счастия лежит кругом человека, если он способен пользоваться им.
  • Говорят, любят только тех, кто заставляет страдать; чем больше страданий, тем больше привязанности. Искусство самый опасный предмет любви по своей глубине, непостижимости, вечной новизне, вечной таинственности. В нём больше всего отражается божественное начало в человеке.
  • Ещё в юнocти мы yчили, чтo тpи вeликиe идeи зaлoжeны в дyшy чeлoвeкa: иcтинa, дoбpo и кpacoтa. Я дyмaю, идeи эти paвнocильны пo cвoeмy мoгyщecтвy и влиянию нa людeй.
  • Рафаэль, нaпpимep, вoвce нe тeм вeлик, чтo пиcaл лyчшe вcex; гoвopят, чтo мнoгиe вeщи Кapaвaджo пo фopмe нeизмepимo вышe Рaфaэля; нo кapтины Рaфaэля ocвeщaютcя выcшим пpoявлeниeм дyxoвнoй жизни чeлoвeкa, бoжecтвeнными идeями.
  • Искусство я люблю больше добродетели… Люблю тайно, ревниво, как старый пьяница, – неизлечимо. Где бы я ни был, чем бы ни развлекался, как бы ни восхищался, чем бы ни наслаждался, – оно всегда и везде в моей голове, в моем сердце, в моих желаниях – лучших, сокровеннейших.
  • И при гениальном таланте только великие труженики могут достичь в искусстве абсолютного совершенства. Эта скромная способность к труду составляет базу всякого гения.

Сочинения Ильи Ефимовича Репина и книги о художнике




«Поэты — непризнанные законодатели мира». Ко дню рождения английского поэта Перси Биши Шелли (1792—1822 гг.)



«Никогда так не нужна поэзия, как в те времена, когда количество материальных
благ растет быстрее, чем способность освоить их согласно закону души».
(Перси Биши Шелли)


«Безумный Шелли» – так прозвали юного строптивца в Итоне, когда он открыто выступал против схоластики в обучении, позволяя себе богохульствовать и бунтовать. При этом Шелли был таким застенчивым и ранимым, что поверить в его конфликтную сущность становилось невозможным. Его жизненные взгляды не находили понимания и в семье: совсем не так должен был вести себя будущий глава древнего рода.

В последние годы обучения все как-то улеглось: появилась потребность в творчестве, Шелли запоем читает философскую классику, увлекается идеями социальной справедливости. Но последующая учеба в Оксфордском университете завершилась совсем плохо: фрондерская натура будущего поэта проявилась в написании и распространении брошюры «Необходимость атеизма», после чего Шелли исключили из числа студентов, а заодно изгнали и из семьи – отец запретил ему показываться на глаза и ограничил средства к существованию.

Санкции вовсе не отрезвили Шелли, предоставленный самому себе, он едет в Ирландию, страну озер, где жили «поэты-лейкисты» Вордсворт, Кольридж и Саути, с которым он был близко знаком. И вот, наконец-то! После политических брошюр и памфлетов на свет появляется философская поэма «Королева Маб», где уже в полной мере проявились идеи утопического социализма, которыми поэт просто бредил.

Личная жизнь поэта пестрела исключительными событиями и похождениями. Первую жену он практически украл из дома, а затем и бросил ее ради Мэри Годвин, в замужестве Мэри Шелли, написавшей впоследствии популярнейший роман «Франкенштейн». Брошенная супруга утопилась, поэтому неудивительно, что общественное мнение ополчилось против вольнодумца – практически до конца своей жизни он подвергался всеобщему осуждению.

Но зато в этот же период жизни написаны поэмы «Аластор» и «Восстание Ислама» – несомненные вершины творчества Шелли, в котором самым причудливым образом сочетались рационализм и романтизм, вера в человеческий разум и отрицание всяческих верований. Почти вся лирика Шелли пронизана тончайшей философией, он восхищён природой, у которой есть душа и чувства; как заметил профессор Доуден, «его поэзия вливает в нас Божественную тревогу»:

О, где ты, утро завтрашнего дня?
Седой старик и юноша влюбленный,
В душе и радость, и печаль храня, -
Все ждут твоей улыбки благосклонной.
Но всякий раз, неотвратим, как тень,
Сегодняшний тебя встречает день.

***

Незримого Начала тень, грозна,
Сквозь мир плывёт, внушая трепет нам.
И нет препон изменчивым крылам
Так ветра дрожь среди цветов видна…

***

Дано смирять мятежность нашу
Исполненным любви глазам,
И нежность бросит в жизни чашу
Целительный бальзам.
Все беды минут во мгновенье:
Я избран! Мне - благословенье!

***

Мне чудится, что любишь ты меня,
Я слышу затаенные признанья,
Ты мне близка, как ночь сиянью дня,
Как родина в последний миг изгнанья!

***

Мы, словно облака вокруг луны, -
Летим сквозь ночь, трепещем и блистаем.
Сомкнется тьма - и вмиг поглощены,
Мы навсегда бесследно исчезаем.
Мы точно звуки несогласных лир -
Ответ наш разный разным дуновеньям.
Не повторит на хрупких струнах мир
То, что с прошедшим отошло мгновеньем.


Сочинения Перси Биши Шелли




«С добром надо спешить, иначе оно может остаться без адресата». Вечная детская классика: ко дню рождения детского писателя Анатолия Алексина (1924-2017)



Сегодня в США Анатолия Алексина называют «русским Марком Твеном». Почему же современным детям интересно читать книжки Анатолия Алексина, что в них такого особенного? Ни космических кораблей, ни вампиров, ни волшебников, да и самых простых приключений в общем-то почти нет.

Наверное, все дело в честной авторской интонации, когда без единого грамма назидательности и поучений ребята получают ответы на свои бесконечные вопросы о непонятном окружающем мире. Почти все книги Алексина в советское время входили в школьную программу внеклассного чтения, и это был тот самый счастливый случай, когда без всякого принуждения дети от 8 до 13 лет с удовольствием читали их самостоятельно. На его героев хотели быть похожими все юные читатели: мальчишки и девчонки из повестей и рассказов Алексина на удивление самостоятельные и ответственные, когда надо, могут поспорить со взрослыми, доказательно отстаивая свое мнение, и те (вот удивительно!) к ним прислушиваются.

…Писать Анатолий Гоберман начал еще подростком, его стихи печатали в «Пионерской правде», а затем и в «Комсомольской». Когда в 1937 году арестовали отца, скромные гонорары, получаемые им за публикации, помогали семье выживать. А вот знаменитым Гобермана-Алексина сделала отнюдь не поэзия! На Самуила Маршака – ведущего литературного семинара, его стихи не произвели ровным счетом никакого впечатления, о чем бескомпромиссный мэтр тут же и сообщил молодому человеку. Анатолий не растерялся и не пал духом: у него был наготове и рассказ, который он решил прочесть аудитории. Рассказ понравился буквально всем, Маршак порекомендовал впредь заниматься только прозой, а присутствующий тут же Константин Паустовский сам вызвался редактировать первую книгу начинающего писателя. Тогда же родился и литературный псевдоним «Алексин».

Основной читательской аудиторией автора до середины 60-х были дошкольники и младшие школьники. Для них появились повести «Саша и Шура», «Необычайные похождения Севы Котлова», «Коля пишет Оле, Оля пишет Коле», «В стране вечных каникул» и многие другие. Но настоящая популярность пришла позже, когда внимание Алексина привлекли читатели возраста young adult – подростки. Такой литературы всегда недоставало; как прежде, так и сейчас, чтобы писать для подростков, нужно иметь очень тонко настроенный душевный камертон – иначе ребята сразу почувствуют фальшь. Повести «А тем временем где-то», «Мой брат играет на кларнете», «Безумная Евдокия», «Поздний ребенок», «Сердечная недостаточность» навсегда вошли в золотой фонд детской литературы.

Анатолий Георгиевич обозначил свое писательское кредо следующим образом: «Я, как многие служители литературы и искусства, пытался своими произведениями взрастить сердечность в душах своих читателей. Служить Детству и Доброте — самое первое наше предназначение. И если мы хотим, чтобы Доброта и Красота спасли Мир, мы должны уберечь для юных ВЕЧНОЕ и не допустить, чтобы они перепутали бессмертное с модным и мимолетным».

Из книг Анатолия Алексина:


  • Жить только собой — это полбеды... Гораздо страшнее, живя только собой, затрагивать походя и чужие судьбы.
  • Баланс между событиями радостными и печальными неукоснительно соблюдается.
  • Уметь жить чужой радостью — самое редкое искусство.
  • Лучшим другом человека должен быть человек.
  • Только встреча с людьми, которых мы не видели много лет, дает нам понять, что же такое время. Встречаясь повседневно, мы не замечаем, не чувствуем перемен, которые оно, время, накладывает на лица, на характеры, на походку.
  • О людях надо говорить не хорошо и не плохо, а как они того заслуживают!
  • Истина, даже старая, приходя к человеку впервые, кажется ему открытием.
  • Если слабый и глупый человек жесток — это противно. Но если умный и смелый жесток — это страшно. Такой человек обязан быть добрым.
  • Тот, кто любой ценой хочет быть первым, обречён на одиночество.
  • Люди охотно признают те свои недостатки, которые фактически являются их достоинствами.

Книги Анатолия Алексина




«Талант требует размышлений, уединения и покоя, а не мысленных блужданий». 510 лет со дня рождения Итальянского живописца и писателя Джорджо Вазари (1511-1574)



Наверное, правильнее будет так: прежде всего писатель, затем живописец и архитектор. Разве кто-то, не являющийся профессиональным знатоком искусства, вспомнит хоть одну живописную работу Джорджо Вазари? Но сам он желал именно такой славы: остаться в памяти благодарных потомков как известный художник. Мечты не всегда сбываются, и «человек, мечтавший не столько о наживе, сколько о славе» (как критически сам себя обозначил Вазари), состоялся совсем в другом качестве: стал отцом-основателем истории и теории искусства. Кстати, сам термин «Возрождение» предложил именно он, Джорджо Вазари.

Впервые напечатанное в 1550 году, почти пять столетий переиздается его монументальный энциклопедический труд «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих». Изначально Вазари не был удовлетворен качеством своей работы, и только через 18 лет она предстала перед читателями именно в том виде, в котором дошла до XXI века. С тех пор издано такое количество копий, что учесть их вряд ли возможно.

Из «Жизнеописаний…» Вазари:


  • Гениальные люди временами более всего совершают именно тогда, когда меньше всего работают, ибо они выдумывают изобретения и формируют в своих умах совершенную идею, которую впоследствии выражают руками.
  • Таков уж обычай природы, что когда она создает человека превосходного в какой-либо деятельности, то сплошь да рядом создает его не в единственном числе, но в то же самое время и где-нибудь поблизости от него создает и другого, с ним соревнующегося, чтобы они могли принести пользу друг другу доблестью и соперничеством.
  • Искусству должны всегда сопутствовать изящная легкость и прекрасная чистота цветов, а произведение в целом следует доводить до совершенства не с напряжением жестокой страсти, так, чтобы людям, смотрящим на него, не приходилось мучиться от страстей, которыми, как видно, был обуреваем художник, но чтобы они радовались счастью того, руке которого дарована небом такая искусность.

Вазари




«Царствие Божие заключено в сердце человека». 30 июля родился подвижник русской Церкви преподобный Серафим Саровский (1754-1833)



Письменных сочинений после себя Серафим Саровский (в миру Прохор Исидорович Мошнин) не оставил, однако мысли его были записаны и дошли до нас в первозданном виде.

… Проша Мошнин родился в семье богатого, но благочестивого и набожного купца – торговца, строителя, владельца кирпичных заводов. Сохранились предания о нескольких событиях, произошедших с мальчиком, которые нельзя назвать иначе как явлением Божьего чуда. В семилетнем возрасте любопытный Прохор поднялся на колокольню, перевесился через перила и упал вниз. Обезумевшая мать подбежала к месту падения и нашла сына целым и абсолютно невредимым. Через три года мальчик тяжело заболел и, уже находясь у смертного одра, увидел во сне Пресвятую Богородицу, пообещавшую ему скорое исцеление. Так и вышло: когда мимо дома Мошниных проносили икону Знамения Пресвятой Богородицы, внезапно начался сильный ливень и, чтобы сократить путь, процессия двинулась прямо через купеческий двор. Мать Прохора вынесла мальчика, чтобы он смог приложиться к иконе – и чудо было явлено второй раз, сын пошел на поправку!

Десятилетний Прохор уже вполне осознал свой путь и предназначение, постоянно посещая храм, молился и уже начал мечтать о неотрывном служении Господу. Саровская пустынь приняла двадцатичетырехлетнего юношу, который отдал ей все, что имел: свое верное сердце. Путь от послушника в монахи долог, только восемь лет спустя он принял монашество и имя Серафим, а еще через семь лет был рукоположен в иеромонахи.

Склонный к уединению Серафим стал аскетом: выстроил себе келью в лесу, самостоятельно добывая скудное пропитание, в любое время года ходил в легкой рясе, спал всего по три часа, отдавая остальное время молитвам и чтению священных книг. Люди, приходившие к монаху за советом, часто видели у его ног диких животных и огромного бурого медведя, которого отшельник кормил с рук. Серафим был еще не стар годами и вполне мог за себя постоять, но, когда на него напали разбойники, не оказал им никакого сопротивления. Обухом топора злодеи проломили монаху голову, и только очередной Божий промысел помог ему вернуться к жизни. Позже беглых крепостных - разбойников поймали и хотели предать суду, но отец Серафим просил простить заблудших, что и было исполнено.

Почти до конца своей жизни преподобный Серафим жил в уединении (в затворе), и только в 1825 стал в полную силу использовать свой дар прозорливости, помогая страждущим, исцеляя от болезней и скорби. Даже император Александр I не единожды преклонял колени в скромной келье старца, слыша, как и все приходящие, ласковое обращение «радость моя». В то же время при участии отца Серафима была основана знаменитая Дивеевская женская обитель, к стенам которой уже почти двести лет тянутся нескончаемые потоки желающих приобщиться радостному служению и поклониться святому месту.

Умер Серафим Саровский 2 января 1833 года во время молитвы, стоя на коленях и там же, в Саровском монастыре нашел свое последнее упокоение. Первого августа 1903 года – преподобный Серафим был причислен к лику святых…

Наставления Серафима Саровского:


  • Плыви по течению, иди, двигайся, как вода в реке течет и не противится течению.
  • Мир лежит во зле, мы должны знать об этом, помнить это, преодолевать насколько возможно.
  • Если разрушится семья, то низвергнутся государства и извратятся народы.
  • Нет хуже греха, и ничего нет ужаснее и пагубнее духа уныния.
  • На хлеб и воду еще никто не жаловался.
  • Суди себя сам, и Господь не осудит.
  • Купи метелку, купи веник да почаще мети келью, потому что как будет выметена твоя келья, так будет выметена твоя душа.
  • От радости человек может что угодно совершить, от внутренней натуги — ничего.
  • Живущих с тобой в мире пусть будут тысячи, но тайну свою открывай из тысячи одному.
  • Только досыта ничего не вкушай, оставь место Святому Духу.
  • Истинная вера не может быть без дел: кто истинно верует, тот непременно имеет и дела.
  • Больше молчи, чем говори — и в Душе твоей поселится Тишина, а Дух будет Мирным и Спокойным.

Книги о святом старце Серафиме Саровском:




«Наше время чрезвычайно серьезно!». К 90-летию выхода романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Золотой теленок»



Как же тяжело продвигалась работа по написанию второго романа о приключениях великого комбинатора! «Золотой теленок» не давался и постоянно ускользал из-под пера: «когда садились писать, в голове не было сюжета. Его выдумывали медленно, упорно. Идея денег, не имеющих моральной ценности». К тому же в то время Илья Ильф возомнил себя фотохудожником и полностью отдался новому творческому процессу: «Было у меня на книжке восемьсот рублей, и был чудный соавтор. Я одолжил ему мои восемьсот рублей на покупку фотоаппарата. И что же? Нет у меня больше ни денег, ни соавтора», – сокрушался Евгений Петров в 1929 году.

Впервые роман увидел свет в 1931-м, правда, в журнальной версии. Пока отдельные главы выходили в ежемесячнике «30 дней», работа над романом продолжалась; мало того – по соображениям цензуры переделывалось уже напечатанное. Авторы очень рассчитывали на скорое издание отдельной книги, и она вышла, но не в СССР, а в Англии, Австрии, США и Германии.

В Советском Союзе печатать книгу не спешили. По мнению литературоведа Якова Лурье, причиной стали отзывы некоторых рецензентов во главе с Анатолием Луначарским, который в 1931 году написал предисловие к американскому изданию книги. Вероятно, из-за слов об Остапе Бендере, который, по мнению первого наркома просвещения, «вырос в их руках постепенно в слишком большую величину. Авторы дали очень ловкому плуту вращаться в нереальном мире, где только обыватели без строителей. В жизни этого нет!». Кстати, Анатолий Владимирович в своей статье дал и весьма положительную оценку новому роману Ильфа и Петрова, признав его значение для общества, назвав произведением, «в котором много жизненной правды и который ставит серьезные жизненные проблемы и является шагом вперед по сравнению с «Двенадцатью стульями», уже приобретшими мировой интерес».

Очень уж обаятельный персонаж получился у соавторов, хотя и помещенный в лилипутский мир, в мир «мелкой обывательщины». Друзья писателей вспоминают: «Петров ходил мрачный и жаловался, что «великого комбинатора» не понимают, что они не намеревались его поэтизировать». Как всегда, помог Максим Горький, выразивший свое несогласие с цензорами и решивший вопрос на самом высоком уровне. Роман сразу же приняли к изданию!

Более пятнадцати лет «Золотой теленок» большими тиражами печатался в ведущих издательствах Советского Союза к великой радости читателей всех возрастов. Но в 1949 году началась массированная идеологическая кампания: выпуск сочинений Ильфа и Петрова признали грубой политической ошибкой, в «Литературной газете» запестрели заголовками статьи, разоблачающие клеветнический характер романов. В качестве примера ярой антисоветчины приводилась в пример цитата из главы о чистке в «Геркулесе»: «Вот наделали делов эти бандиты Маркс и Энгельс». Пострадали и редакторы «Золотого теленка», их обвинили в том, что они не сопроводили издание критическими комментариями и без всяких оговорок назвали романы соавторов «любимыми произведениями» читателей СССР…

И вот прошло уже 90 лет со дня появления на свет «Золотого теленка», которое только подтвердило нам одну, вроде бы совершенно очевидную истину: роман будут читать всегда, даже спустя столетия эта «энциклопедия русской жизни» периода 20-х – 30-х годов XX века будет востребована читателями. Невзирая на массовое потребление книг в электронном формате, бумажные книги Ильи Ильфа и Евгения Петрова всегда хранят в домашней библиотеке – почему-то перечитывать их интересно и вкусно именно в традиционном «обложечно-переплетном» виде.

P.S. Из ненапечатанного: «На ней было шершавое пальтецо короче платья и синий берет с детским помпоном. Правой рукой она придерживала сдуваемую ветром полупальто, и на среднем пальце Остап увидел маленькое чернильное пятно, посаженное только что, когда Зося выводила свою фамилию в венчальной книге. Перед ним стояла жена».

Это фрагмент одного из вариантов финала «Золотого теленка», отвергнутый авторами, поскольку они поняли, что «для Бендера это такой сладкий хеппи-энд, которого он не заслужил». Почему-то очень жаль, что такую концовку не приняли…

Цитаты из романа «Золотой теленок», ставшие афоризмами:


  • Есть люди, которые не умеют страдать, как-то не выходит. А если уж и страдают, то стараются проделать это как можно быстрее и незаметнее для окружающих.
  • У меня с советской властью возникли за последний год серьёзнейшие разногласия. Она хочет строить социализм, а я не хочу. Мне скучно строить социализм.
  • Финансовая пропасть — самая глубокая из всех пропастей, в нее можно падать всю жизнь.
  • Все крупные современные состояния нажиты самым бесчестным путем.
  • Мне не нужна вечная игла для примуса, я не хочу жить вечно.
  • Судьба играет человеком, а человек играет на трубе.
  • Пешеходов надо любить. Пешеходы составляют большую часть человечества. Мало того — лучшую его часть. Пешеходы создали мир.
  • Всегда думаешь: «Это я еще успею. Еще много будет в моей жизни молока и сена». А на самом деле никогда этого больше не будет. Так и знайте: это была лучшая ночь в нашей жизни, мои бедные друзья. А вы этого даже не заметили.
  • В самом ли деле прекрасна жизнь, или мне это только кажется?

Выбираем самое лучшее издание «Золотого телёнка»




«Художник зеркало, но зеркало живое». Ко дню рождения русского писателя и публициста Владимира Галактионовича Короленко (1853–1921)



Каждый из нас помнит ещё со школьной скамьи – «Человек рожден для счастья, как птица для полета». Вопреки расхожему мнению, приписывающему фразу Максиму Горькому, изречение принадлежит перу Владимира Галактионовича Короленко: оно из очерка «Парадокс», его пишет ногой калека, безрукий от рождения. Не лучшая ли это характеристика творчества писателя, которого любили и уважали все – от Чехова до Луначарского?

«Совестью эпохи» называли Владимира Галактионовича почитатели его таланта, он обладал совершенно бескрайней популярностью у современников. Даже немногословный и скупой на похвалу Бунин в одном из интервью заметил: «Радуешься тому, что он живёт и здравствует среди нас, как какой-то титан, которого не могут коснуться все те отрицательные явления, которыми так богата наша нынешняя литература и жизнь. Когда жил Л. Н. Толстой, мне лично не страшно было за всё то, что творилось в русской литературе. Теперь я тоже никого и ничего не боюсь: ведь жив прекрасный, непорочный Владимир Галактионович Короленко».

С юности Короленко был ярым противником всяческой несправедливости, сблизился с разночинцами-народниками, считавшими основной идеологией течения поиск своих корней, сближение интеллигенции с «народной мудростью», «народной правдой». Революционные идеи привели будущего писателя к целой череде ссылок и каторги, сломившими бы любого слабого духом человека, но твердый характер Короленко помог ему выстоять и даже подобрать огромный материал для творчества.

В тяжелой шестилетней якутской ссылке он написал знаменитую повесть «В дурном обществе», затем последовали «Сон Макара», «Слепой музыкант» «Дети подземелья», «Без языка». Бесконечная способность писателя к состраданию и не менее бесконечный оптимизм привлекали к нему все новых и новых читателей, воспринимавших повести и рассказы Короленко как настоящую и правдивую летопись российской жизни на рубеже XIX-XX веков.

В 1886 году в детском журнале «Родник» бы опубликован сокращённый вариант рассказа «В дурном обществе» под названием «Дети подземелья», в котором он многократно переиздавался и переиздается доныне. Кстати, сам автор адаптации не одобрял, не понимая, «почему юношество должно сначала знакомиться с писателем в этом обкромсанном виде, а уже потом получать его в полном».

Последние годы жизни Короленко работал над большим автобиографическим произведением «История моего современника», которое считал основным в своей творческой биографии. Труд остался незаконченным, тем не менее «История…» представляет огромный интерес для современного читателя, являясь, как замечено в предисловии к изданию 2018 года, «волшебным окошком во времена царствования Александра II, позволяющим увидеть эту далекую от нас эпоху во всем ее разнообразии, многолюдьи и парадоксальном сходстве с современностью».

Из книг и публицистических заметок В.Г. Короленко:


  • Слово дано человеку для воплощения и передачи того чувства, той доли истины и вдохновения, которыми он обладает.
  • Люди не ангелы, сотканные из одного света, но и не скоты, которых следует гнать в стойло.
  • Стих — это та же музыка, только соединённая со словом, и для него нужен тоже природный слух, чутье гармонии и ритма.
  • Нет ничего ошибочнее, чем мысль, что казнями можно регулировать цены или отучить от взяточничества.
  • Общий закон жизни есть стремление к счастью и всё более широкое его осуществление.
  • Насилие питается покорностью, как огонь соломой.
  • Искусство помогает человечеству в его движении от прошлого к будущему.

Книги Владимира Галактионовича Короленко




«Хочешь быть мастером, макай своё перо в правду». Ко дню рождения Василия Макаровича Шукшина (1928-1974)



Вы никогда не задумывались, почему при полной доступности творческого наследия Шукшина мы так немного знаем о его личности? А ведь это как раз тот самый случай, когда писатель и человек слиты неразрывно, когда его «голос взыскующей совести» звучит в каждой строке, в каждом экранном образе, в «пульсирующей словом и чувством живой душе России».
Шукшин принципиально не желал выставлять себя напоказ, не страдал звездной болезнью, хотя такого всеобъемлющего признания мало кто удостаивался, во всяком случае, при жизни.

Это был истинно интеллигентный человек, хотя сам Василий Макарович считал настоящую культуру событием редким, очень высокой, часто недостижимой планкой: «Явление — интеллигентный человек — редкое. Это — неспокойная совесть, ум, полное отсутствие голоса, когда требуется — для созвучия — «подпеть» могучему басу сильного мира сего, горький разлад с самим собой из-за проклятого вопроса «что есть правда?», гордость… И — сострадание судьбе народа. Неизбежное, мучительное. Если всё это в одном человеке — он интеллигент».

Разрываясь между кино и литературой, он и там и там умудрялся создавать подлинные шедевры, хотя тяготел всегда именно к писательству, уставая от киношной суеты. Всего за полтора десятилетия писательской деятельности Шукшин написал два исторических романа, несколько киносценариев, пьесу и самое главное – его уникальные «недосказанные» рассказы, в центре которых обязательно присутствовали человеческие дела. Это ведь не роман, в котором много и времени и места, читаются рассказы быстро, на ходу, и те самые «дела человеческие» должны схватываться с лету и находиться в вечном движении и обновлении. «Тот рассказ хорош, – утверждал Шукшин, – который чудом сохранил это движение, не умертвил жизни, а как бы «пересадил» ее, не повредив, в наше читательское сознание».

Более чем на двадцать мировых языков перевели повести и рассказы писателя, хотя остаётся только удивляться, как можно перевести, к примеру, на немецкий деревенский говор, газетные штампы шестидесятых, молодежный сленг – прекрасный народный язык, возведённый Шукшиным в настоящее художественное пространство, отражающее эпоху, создающее выразительные и объёмные портреты современников писателя.

Михаил Шолохов отразил главное в творчестве Василия Макаровича Шукшина, вроде бы ясное, но понятое далеко не всяким: «Не пропустил он момент, когда народу захотелось сокровенного. И он рассказал о простом, негероическом, близком каждому, так же просто, негромким словом, очень доверительно».

Из книг и записок Василия Шукшина:


  • Мечта — слишком красивое слово. Слов красивых люди наговорили много, надо дел тоже красивых наделать столько же, и хорошо бы побольше.
  • Глянь, сколько хороших людей кругом. Надо просто жить. Надо бы только умно жить. Я многое повидал на веку. Душа моя скорбит. Но она все помнит. Дай время, дружок, все будет хорошо.
  • Не стыдно быть бедным, стыдно быть дешёвым!
  • Вообще в жизни много справедливого. Вот жалеют: Есенин мало прожил. Ровно – с песню. Будь она, эта песня, длинней, она не была бы такой щемящей. Длинных песен не бывает.
  • Что-то остается в нас от родины такое, что живет в нас всю жизнь, то радуя, то мучая, и всегда кажется, что мы ее, родину, когда-нибудь еще увидим.
  • Человек, который дарит, хочет испытать радость. Нельзя ни в коем случае отнимать у него эту радость.
  • Критическое отношение к себе — вот что делает человека по-настоящему умным. Так же и в искусстве, и в литературе: сознаешь свою долю честно — будет толк.
  • В жизни — с возрастом — начинаешь понимать силу человека, постоянного думающего. Это огромная сила, покоряющая. Все гибнет: молодость, обаяние, страсти — все стареет и разрушается. Мысль не гибнет и прекрасен человек, который несет ее через жизнь.
  • Все ценное и прекрасное на земле создал умный, талантливый, трудолюбивый человек.
  • Культурный человек… Это тот, кто в состоянии сострадать. Это горький, мучительный талант.
  • Уверуй, что всё было не зря: наши песни, наши сказки, наши неимоверной тяжести победы, наше страдание - не отдавай всего этого за понюх табаку. Мы умели жить. Помни это. Будь человеком.
  • Критическое отношение к себе — вот что делает человека по-настоящему умным. Так же и в искусстве, и в литературе: сознаешь свою долю честно — будет толк.

Сочинения Василия Макаровича Шукшина и книги о писателе




«Отвергать прогресс — такая же нелепость, как и отвергать силу падения». Ко дню рождения Николая Гавриловича Чернышевского (1828-1889)



Бедный маленький «библиофаг» Николенька Чернышевский… Сильнейшая близорукость лишила его многих детских забав и развлечений, на расстоянии вытянутой руки мир терял очертания и краски: «в детстве я не мог выучиться ни одному из ребяческих искусств, которыми занимались мои приятели-дети».

Книги заменили будущему апостолу революционно-демократического движения все, он запоем читал сочинения таких авторов, имен которых мы сегодня даже и не припомним: «в десять лет я уже знал о Фрейнсгеймии, и о Петавии, и о Гревии, и об ученой госпоже Дасиер, – в 12 лет к моим ежедневным предметам рассмотрения прибавились люди в роде Корнелиуса а Лапиде, Буддея, Адама Зерникава (его я в особенности уважал)… читал решительно все, даже ту "Астрономию" Перевощикова, в которой на каждую строку, составленную из слов, приходится чуть ли не страница интегральных формул».

С таким «послужным списком» юному энциклопедисту нечего было делать в Саратовской духовной семинарии – он знал в разы больше своих однокашников, а вот на историко-филологическом факультете Петербургского университета учиться было уже интересней. Здесь ли сформировалось революционное мировоззрение Чернышевского? Идеи Великой французской революции и изучение трудов социалистов-утопистов, Фейербаха, Белинского и Герцена дали вполне ожидаемы всходы – лозунг «свобода-равенство-братство» навсегда поселился в его душе.

Проповедование идей будущих революций никогда не доводило до добра: с преподавательской работой (а заодно и ознакомлением студентов с новой идеологией будущности) было быстро покончено, и Чернышевский полностью посвящает себя литературе, пишет публицистические статьи. Целых семь лет писатель возглавляет журнал «Современник», пытаясь сделать печатное издание новой трибуной демократических преобразований, что не устроило других достойных членов редакции, «громко хлопнувших дверью» – Ивана Тургенева, Василия Боткина, Павла Анненкова и Александра Дружинина.

Эпоха реформ и потрясений, наконец, качнула российский исторический маятник в сторону глобальных изменений. 1861 год. Идейный вдохновитель революционного общества «Земля и воля», Чернышевский подвергает жесткой критике Высочайший манифест «Об отмене крепостного права», ему приписывают авторство радикальной прокламации «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон», призывающей к массовому открытому бунту и сочинение воззвания «Великорусс», требующего введения демократической конституции и политических свобод – по сути, крамольные тексты полностью обесценили значение исторического «Манифеста».

Выводы были сделаны очень быстро: арест и одиночная камера в Алексеевском равелине Петропавловской крепости. Дальше происходит самое интересное: возмутитель государственного спокойствия в заключении беспрепятственно пишет основной роман своей жизни «Что делать», который тут же публикуется в мятежном «Современнике».

«Враг Российской Империи номер один» пережил гражданскую казнь, семилетнюю каторгу на Нерчинских заводах, пробыв в заключении более двадцати лет. Все сочинения Чернышевского находились под официальным запретом до 1905 года, но самиздат возник не сегодня, да и за границей книги успешно печатались и распространялись – роман «Что делать?» надолго стал идеологическим манифестом в революционных кругах. Писательница Елена Водовозова вспоминала: «В настоящее время трудно представить себе, какое огромное влияние имел роман на своих современников. Его обсуждали не только в собраниях, специально для этой цели устраиваемых, но редкая вечеринка обходилась без споров и толков о тех и других вопросах, в нем затронутых». Почему же столь долго роман владел умами прогрессивных читателей, что за сенсации и идеи находили в нем критики – ведь сам автор всего лишь «хотел изобразить обыкновенных порядочных людей нового поколения»?…

Цитаты из романа Н.Г.Чернышевского «Что делать?»:


  • Если человек думает «не могу», – то и действительно не может. Женщинам натолковано: «вы слабы», – вот они и чувствуют себя слабыми, и действительно оказываются слабы.
  • Порядочные люди сами думают о себе все то, что можно сказать в осуждение им, потому-то, государь мой, они и порядочные люди.
  • Надобность доказывать себе, что в любимом человеке нет недостатков, уже ведет к тому, что они скоро будут замечены.
  • Умри, но не давай поцелуя без любви!
  • Льстят затем, чтобы господствовать под видом покорности.
  • Любовь в том, чтобы помогать возвышению и возвышаться. У кого без нее не было бы средств к деятельности, тому она дает их. У кого они есть, тому она дает силы пользоваться ими.
  • Полного счастья нет без полной независимости.
  • Красоту, всё равно что ум, что всякое другое достоинство, большинство людей оценивает с точностью только по общему отзыву. Всякий видит, что красивое лицо красиво, как это разберешь, пока ранг не определен дипломом?
  • «Я чувствую радость и счастье» — значит «мне хочется, чтобы все люди стали радостны и счастливы» — по-человечески, эти обе мысли одно.
  • Он с усердным наслаждением принялся читать книгу, которую в последние сто лет едва ли кто читал, кроме корректоров ее: читать ее для кого бы то ни было, кроме Рахметова, то же самое, что есть песок или опилки. Но ему было вкусно.
  • Истина — хорошая вещь: она вознаграждает недостатки писателя, который служит ей.
  • Я думаю так: давайте людям хлеб, читать они выучатся и сами.

Книги Н.Г.Чернышевского




«Литература – это одна из тех редкостей, которая позволительна нашей культуре». К 55-летию Ивана Охлобыстина (род.1966)



Загляните в Википедию: Иван Иванович Охлобыстин – «советский и российский актёр кино и телевидения, кинорежиссёр, сценарист, продюсер, драматург, журналист и писатель». Писательство – в самом конце творческого списка. А что на самом деле? «Я больше хочу быть писателем, чем артистом», – заявил «обаятельный злодей» в одном из интервью, и это всегда на первом месте.

К литературе у Охлобыстина всегда было отношение трепетное, поскольку и воспитан он был на книгах, и изо дня в день – книги, книги, книги… На авторской встрече в «Библио-Глобусе» актер поделился собственной историей о том, что уже много лет ходит в один и тот же книжный магазинчик, где очень хорошо знают его читательские предпочтения. Со знакомым продавцом выработался своеобразный ритуал: тот всегда предлагает литературу в определенной последовательности – на затравку то, что читают и обсуждают повсеместно; затем то, что нравится лично Охлобыстину (Салман Рушди, Гюнтер Грасс, Милорад Павич), а в самом конце – то, что советует сам продавец в очках с толстыми линзами. Стоит ли удивляться, что 99% книг как раз именно из последней подборки попадают в домашнюю библиотеку?

Участники встречи (кстати, весьма молодая аудитория, почти никого старше тридцати) горячо поддержали замечание Охлобыстина о том, что «масс-медиа мало внимания уделяет авторам, а нужно, чтобы поход в библиотеку по сакральности был похож на поход в церковь»! Иван – многодетный отец, очень серьезно относящийся к воспитанию подрастающего поколения, он искренне убежден, что каждый ребенок «должен получать полный набор академических знаний, где должны присутствовать труды Плутарха, Светония, Гомера – это же очень интересно. А вот ЕГЭ нужно отменить, чтобы все дети получали классическое образование, а не учились для сдачи «кроссвордов по ЕГЭ».

И напоследок небольшой список книг от Ивана Охлобыстина – что «неплохо было бы прочесть или перечесть»:

Федор Углов «Сердце хирурга», Тонино Бенаквиста «Сага», Лю Цысинь трилогия «Задача трех тел», «Темный лес» и «Вечная жизнь смерти», Нассим Николас Талеб «Черный лебедь» и «Антихрупкость», Роберт Ланца «Биоцентризм. Как сознание создает Вселенную», Валерий Залотуха «Свечка». А также книги Захара Прилепина, который «всегда хорош», Евгения Водолазкина, Михаила Елизарова, Владимира Шарова. Почитаем?

Мысли из книг Ивана Охлобыстина:


  • Философов пруд пруди, а сказочников – два землекопа: Андерсен и Линдгрен.
  • Детство - самое счастливое время жизни. Собственно, это и есть жизнь. Все остальное не более чем вариации, просто развитие темы, заданной в начале.
  • Мои ошибки ничтожны по сравнению с теми, которые я бы сделал, не будь их.
  • Всматриваясь в жуткую и прекрасную бездну хаоса - мира, шокирующего человеческий разум своей всевозможностью, человек смиряется перед собственным одиночеством.
  • Я никогда не любил кошек, потому что не одобряю независимости существ, находящихся у меня на довольствии.
  • Бог нас любит, а любовь выше справедливости, иначе как объяснить то, что мы еще живы.
  • Ощущение времени появляется, только когда чего-то ждешь.
  • Это же Россия! В России все либо было, либо будет, и так по кругу.
  • Если нужно, то вернуться откуда угодно и куда угодно можно. Было бы ради чего.
  • Но ничто не может заменить чтения перед сном. Это цельнометаллический мост в самую душу ребенка. Вместе со сказочными персонажами его воображение должны наполнять образцы мужества, благородства и целомудрия. Чтение учит детей анализировать. Сделает храбрыми, мудрыми и целомудренными. В перспективе.

Книги Ивана Охлобыстина




«Путь к коммунизму — книга и знание. Учебник в Госиздате купи заранее». Гений рекламы Владимир Маяковский. Ко дню рождения поэта (1893-1930)



«Работа поэта революции не исчерпывается книгой.
Митинговая речь, фронтовая частушка,
агитка-однодневка, живой радиоголос и лозунг,
мелькающий по трамвайным бокам, – равные,
а иногда и ценнейшие образцы поэзии»
(Владимир Маяковский)


«Голос XX века» – именно так обозначили известного поэта русского авангарда, к творчеству которого до сих пор относятся очень по-разному. Его мир (и не только поэтический) – это невероятный синтез жанров – трагедии, феерии, эпической драмы, комедии – это характер, многогранная творческая личность.

Идейный вдохновитель Окон РОСТА – Российского телеграфного агентства, Маяковский не только писал агитки, но и рисовал, имея вполне профессиональную подготовку: он учился в Строгановском училище, в студиях художников С. Ю. Жуковского и П. И. Келина, в фигурном классе Училища живописи, ваяния и зодчества. Бюллетени и «Окна сатиры» Агентства появлялись в витринах пустующих в 1918 году магазинов, на вокзалах, рынках, собирая огромное количество народа – это была очень быстрая, а главное, доходчивая информация о событиях, происходящих в молодой Советской республике. «От нас требовалась машинная быстрота: бывало, телеграфное известие о фронтовой победе через сорок минут – час уже висело по улице красочным плакатом», — писал Маяковский.

Но ведь купеческая Москва всегда оставалась торговым городом, невзирая на смену власти, появление военного коммунизма или НЭПа. Одной из ярких граней таланта Маяковского стала реклама, за которую поэт получал множество шишек от коллег, в частности, от Пастернака и Юрия Олеши. Зато сам относился к рекламе как к особому рода искусства, которое должно помогать людям, поскольку «ни одно, даже самое верное дело не двигается без рекламы», — со знанием дела говорил Маяковский. Его поддерживал художник-плакатист Александр Родченко, в тандеме с которым был организован известный «Реклам-конструктор»: «если хорошие поэты будут только смеяться над плохими рекламами, то хороших никогда и не будет».

Приятели никогда не оставались без работы: поэт писал уникальные слоганы, художник иллюстрировал стихи в конструктивистском стиле для небезызвестного Моссельпрома, Госиздата, ГУМа, Ленгиза, Чаеуправления и множества других компаний. Сегодня бы сказали, что талантливые «Рекламконструкторы» создавали бренды, яркие и запоминающиеся.

За «Нигде, кроме как в Моссельпроме» Маяковский получил … три рубля. «Это в Америке за такие строчки платят сотни и тысячи долларов. У нас все должны честно получать за свой труд», – иронизировал поэт.

Но такая работа не могла быть незамеченной, ее оценили, присудив серебряную медаль на Международной выставке декоративного искусства в Париже.

И попробуйте оспорить: «Ни одно, даже верное дело не движется без рекламы. Обычно думают, что надо рекламировать только дрянь — хорошая вещь и так пойдёт. Это самое неверное мнение. Реклама — это имя вещи».

В начале 1930 года открылась выставка «20 лет работы» – послание «товарищам потомкам», где Маяковский в трех залах представил все своё творческое наследие, подведя итоги. Один из залов был полностью посвящен рекламе.


Сочинения Владимира Маяковского и книги о поэте




«Чем больше я живу на этом свете, Тем больше пепла в сердце мне стучит». Ко дню рождения русского поэта Евгения Евтушенко (1932-2017)



«Жизнь Евтушенко – это мешок, набитый пулями и поцелуями».
(Гонсало Аранго)


Евгений Александрович, традиционно приезжая в родной Политех для выступлений, никогда не обходил стороной старейший книжный магазин «Библио-Глобус», который тоже стал для него любимым – своеобразной и душевной камерной площадкой для общения с читателями.

Несколько лет назад Евтушенко читал в «Библио-Глобусе» свою поэму «Дора Франко». Как он читал! Вдохновленно, «на разрыв», перенося слушателей на сорок лет назад и погружая в любовную приключенческую поэму собственной юности. Голос у поэта всегда молодой, звенящий задором, а его стихи не вызывают даже малейших сомнений в неискренности. «Моя поэзия всегда была исповедального характера, иначе и не может быть. Я никогда ничего не прятал от людей».

В его выступлении звучала ностальгия по шестидесятым, и он назвал это чувство «благородным», невзирая на неоднозначность этого времени. 1968 год, когда для поэта «все совпало»: цензура, борьба с диссидентами, когда ему порой приходилось подписывать множество разных писем, защищая людей, за что почти всегда попадало… Рассказывая предысторию создании «Доры Франко», поэт с головой окунулся в трагические воспоминания: «Моя первая книжка на иностранном языке «Нежность» вышла в Чехословакии, за 11 лет до событий «чехословацкой весны». Я всегда был социалистом-идеалистом, поддерживая идеи социализма с «человеческим лицом». Искорежилась эта идея на моих глазах». Евтушенко написал протест в правительство, сказав, что вторжение танков в Чехословакию приведет к концу социализма в Европе:

Танки идут по Праге
в закатной крови рассвета.
Танки идут по правде,
которая не газета.
Танки идут по соблазнам
жить не во власти штампов.
Танки идут по солдатам,
сидящим внутри этих танков.


«Я всегда мечтал, чтобы мои стихи нашлись бы где-то на поле брани, в кармане солдатской шинели, пробитые пулями за правое дело», – вспоминает поэт. Волею судеб на одном из танков входил в Моравию Николай, бывший одноклассник Евтушенко. Танк слеп, когда он движется, и мощная машина на полном ходу наехала на девятилетнюю девочку, которая погибла. Николай, увидев мертвого ребенка, выстрелил себе в сердце. Из нагрудного кармана комбинезона танкиста достали окровавленный томик Александра Евтушенко «Шоссе энтузиастов»…

Такая трагедия… Узнав об этом, Евтушенко, по его словам, был близок к самоубийству; попросил своего друга Пабло Неруду о помощи – уехать на время, забыться. Чилийский поэт помог советскому собрату, и Евтушенко отправился в полугодовую поездку в Латинскую Америку, где и познакомился с колумбийской фотомоделью Дорой Франко.

Очень личная поэма с подзаголовком «доисповедь» увидела свет почти полвека спустя:

В шестьдесят восьмом –
полумертвым,
угорелым я был, как в дыму.
Мне хотелось дать всем по мордам,
да и в морду – себе самому.
В шестьдесят восьмом все запуталось,
все событиями смело.
Не впадал перед властью в запуганность –
испугался себя самого.


«Этого времени нельзя забыть, – без пафоса говорит Евгений Александрович, – не брезговать этой ностальгией, не думать, что она разрушительна. Ностальгия не есть прошлое. Это тоска по тому, что недоосуществлено». Ведь что находят читатели в поэзии шестидесятников? «Они находят то, для чего и существуют поэты. Они находят чувства, драгоценность жизни и мелочность нытья перед лицом такого драгоценного подарка как жизнь».


Книги Евгения Евтушенко




«Я последний романтик двадцатого века». Ко дню рождения русского поэта Андрея Дементьева (1928-2018)



Поэтам и писателям редко открывают памятники при жизни. Ровно пять лет назад в Твери, на родине поэта Андрея Дементьева открыли памятник, посвященный литературному течению поэтов-шестидесятников, весьма оригинальный – в виде полки с книгами «выразителей дум творческой интеллигенции». На корешках книг – фамилии Евгения Евтушенко, Андрея Вознесенского, Булата Окуджавы, Беллы Ахмадулиной, Роберта Рождественского, Владимира Высоцкого и Андрея Дементьева. История появления такого памятника тоже необычна: маститый поэт Дементьев прочел своему другу – скульптору Зурабу Церетели свои стихи:

Книги их рядом стоят —
Белла с Андреем и Роберт,
Женя и грустный Булат…
Час их бессмертия пробил…


Родился «совместный проект» по увековечиванию памяти любимых народом поэтов, в когорту которых сам Дементьев не очень вписывался. Однако скульптор поставил обязательное условие: добавить на гранитную «книжную полку» имя Андрея Дмитриевича, поскольку он публиковал стихи этих поэтов в журнале «Юность», которым руководил более двадцати лет.

Благодаря кипучей энергии Дементьева журнал стал настолько популярным, что каждая советская семья с нетерпением ожидала, когда в почтовом ящике окажется новый, пахнущий типографской краской номер журнала. «Юность» стала alma mater Беллы Ахмадулиной, Евгения Евтушенко, Булата Окуджавы и многих-многих других начинающих поэтов и писателей. Тираж литературно-художественного издания превышал три миллиона экземпляров – сейчас даже электронные версии периодики не набирают столько просмотров в сети.

У главреда журнала почти не оставалось времени заниматься собственным творчеством, он прокладывал путь в большую литературу начинающим, первые публикации которых отмечались изображением зеленого листочка. Молодых поэтов и писателей так и называли в редакции – «зелеными листками».

«Журнал «Юность» всегда был мне дорог. Я прекрасно помню развороты со стихами Вознесенского, Лили Брик, Евтушенко. Это был интересный журнал, с внутренними сквознячками свободы, которые гуляли на его страницах», — вспоминал критик Юрий Кублановский.

Но все-таки Дементьев успевал писать и собственные стихи, невероятно пронзительные и музыкальные – именно потому десятки его произведений стали всенародно известными песнями – «Яблоки на снегу», «Отчий дом», «Аленушка», «Лебединая верность», «Баллада о матери». Самые известные композиторы считали честью для себя создавать музыку на стихи Андрея Дементьева – Раймонд Паулс, Евгений Дога, Никита Богословский, Давид Тухманов, для которых он был не просто автором стихов, а другом. «Это один из последних поэтов – честных, любящих Родину, с глубочайшим лиризмом», – заметил его коллега по перу Илья Резник. За свою долгую творческую жизнь Андрей Дементьев выпустил более 50 поэтических сборников, его стихи переведены на английский, французский, немецкий, испанский, венгерский и многие другие языки.

«Поэзия — это как протянутая рука. В какой-то тяжёлый момент протягиваешь человеку руку или подставляешь плечо. Вот это поэзия, когда она настоящая. Она необходима, чтобы людям было немножко легче, веселее, может быть, светлее, радостнее, чтобы не приходило отчаяние. Поэзия — её не заменишь». Разве можно сказать о сущности поэзии лучше, чем Андрей Дементьев?

***

Я ненавижу в людях ложь.
Она у всех бывает разной,
Весьма искусной или праздной
И неожиданной — как нож.

***

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.
***

Прощаю всех, кого простить нельзя.
Кто клеветой мостил мои дороги.
Господь учил: «Не будьте к ближним строги.
Вас всё равно всех примирит земля»…

***

Никто не знает, что нас ждёт.
А мы судьбе не доверяем.
Никто не знает наперёд,
Где мы найдём, где потеряем.
Никто не знает, что нас ждёт.
Я в ожиданье встречи замер…
Но птица счастья свой полёт
Не согласовывает с нами.

***

Мы порою живём так нелепо,
Будто вечность в запасе у нас.
Оглянитесь — кончается лето,
Чей-то вечер навеки угас.
Берегите здоровье друг друга.
У природы мы — малая часть.
Вы кому-то ответили грубо —
Чью-то жизнь сократили сейчас.

***

Девочка, не знающая Блока,
Не читавшая его волшебных строк,
Кажется мне жалкой и убогой.
Я б такую полюбить не смог.
Мальчик, не читавший в детстве Фета,
Не слыхавший тютчевских стихов,
Кажется мне комнатой без света,
Пустошью для диких лопухов.
Слава, что средь умников и умниц
И Есенин жив, и Пастернак.
Кто ещё не разучился думать,
В будущее свой направив шаг.

***

Неповторим тот вечный миг,
когда рождаются слова.
Когда они в долинах книг,
не обрели ещё права.
Вдали от брани и похвал
они творят свой суд:
То поражают наповал,
то в небо вознесут.
Но сути их я не постиг.
И мысленно молю:
«Остановись, прекрасный миг,
Вместивший жизнь мою»

***

Я последний романтик двадцатого века.
Потому и живу по законам любви.
И душа моя, как одинокая ветка,
Что теряет последние листья свои…

***

Доброту не купишь на базаре.
Искренность у песни не займёшь.
Не из книг приходит к людям зависть.
И без книг мы постигаем ложь.

***

Все начинается с любви.
И все кончается любовью.
Ты повторишь слова свои,
Прильнув к немому изголовью.


Книги Андрея Дементьева:




«Человек, не знающий истории, как трава без почвы, без корней». Ко дню рождения русского советского писателя Валентина Пикуля (1928—1990)



Интересно, сколько читателей заинтересовалось перипетиями российской истории благодаря книгам Валентина Саввича Пикуля? Тиражи его книг зашкаливали, только при жизни писателя было напечатано 20 миллионов экземпляров, а в постсоветское время тиражи достигли полумиллиарда копий.

Читая романы Пикуля, невозможно поверить, что они написаны человеком, не имеющим даже среднего образования. Конечно же, будущий писатель хотел учиться, но свои коррективы внесла Великая Отечественная: в тринадцать лет пришлось тушить зажигалки в блокадном Ленинграде, пройти всю войну юнгой на Северном флоте – 9 мая 1945 года Валентину еще не исполнилось и семнадцати лет. После демобилизации юный, рано поседевший ветеран работал и водолазом, и разнорабочим, и сторожем, проводя свободные часы в библиотеках. «Когда лично меня спрашивают, не жалею ли я о том, что вместо школьного учебника в 15 лет держал штурвал боевого корабля, я совершенно искренне отвечаю: нет, не жалею. И сегодня, с высоты прожитых лет, я еще яснее, чем раньше, вижу, что ни один учебник никогда не дал бы мне столько знания жизни, людей, как тот суровый опыт, что получил я в годы войны», – вспоминал Валентин Саввич в статье «История — огонь, а не остывший пепел».

В библиотеках юноша искал правдивые книги о прошедшей войне, но таковых находилось очень мало, только статьи в пожелтевших газетных подшивках – страшные и героические события только осмысливались писателями-очевидцами. А почему бы не попробовать самому? В 1954 году вышел первый, не самый удачный роман Пикуля «Океанский патруль» о борьбе с немцами в Баренцевом море. Роман обеспечил автору читательский успех, понравился критикам, а Пикуля тут же приняли в Союз писателей.

Настоящая слава пришла позже, с выходом «Баязета», о гораздо более далеком историческом событии – русско-турецкой войне 1877-1878 годов. Огромная, непревзойденная популярность – один за другим в ведущих издательствах СССР печатаются увлекательнейшие романы «Фаворит», «Пером и шпагой», «Слово и дело», «Битва железных канцлеров», Моонзунд», «Честь имею», «Три возраста Окини-сан» и множество других исторических экскурсов. Сегодня бы сказали, что имя Пикуля стало брендом: ни одна из личных библиотек не могла считаться полной без его романов и исторических миниатюр. Пикуль обладал потрясающей работоспособностью: после предварительного сбора материалов составлялся план произведения, готовились подробные характеристики героев. Всех своих персонажей Пикуль «знал в лицо»: на каждого заводилась отдельная карточка, которых было более тысячи.

«Ах, читатель! Я ведь не бездушная литературная машина и, когда пишу, переживаю за своих героев», – писал он. А вот как раз душа автора проявлялась в каждом его произведении, что, несомненно, чувствовал каждый читатель. Литературный критик Сергей Журавлёв как-то заметил: «Интерес к его книгам не просто огромный, а массовый, всенародный… Причём почти не приходится встречать в этом случае людей равнодушных: Пикуля либо безоговорочно принимают, или столь же безоговорочно отвергают».

«Отвергающих» было много; каких только характеристик не давали писателю и его книгам: «спикуль на истории», «гнусная бульваристика», «духовная хлестаковщина», даже «пикуляризация истории».

Но, несмотря на то, что книги Пикуля постоянно подвергались и подвергаются критике за слишком вольное (по мнению некоторых ученых) обращение с фактами истории, мы бы не стали оценивать его творчество с этой точки зрения: его художественный вымысел в сочетании с документальной прозой привлек к дальнейшему изучению живой истории Отечества огромное количество патриотически настроенных читателей. В данном случае, талант писателя оказался гораздо сильнее полного соответствия исторической правде.

Из книг и записок Валентина Пикуля:


  • Прочитав одну книгу, считаешь себя мудрецом, десять книг — ты учёный, а когда постигнешь целую библиотеку, то — невежда. И это понятно: шире круг вопросов, на которые в книгах нет ответов.
  • Читатель! Исторический роман – особая форма романа: в нем рассказывается не то, что логично выдумано, а то, что нелогично было.
  • Роман – это дом с открытыми дверями и окнами. Каждый может устраиваться в нем как ему удобнее.
  • Революция — это не праздник, а подлинная трагедия народа, которая, боюсь, завершится для всех нас гибелью нации, истории, культуры и религии… Других ценностей в народе я не вижу, эти суть самые главные!
  • Если отнять у людей надежду на возвышение, то руки у всех на Руси отсохнут и никто ничего делать не станет. А держава одной аристократией сильна не будет…
  • Россия – это такая страна, которой можно нанести поражение, но которую нельзя победить!
  • Стоит лишить народ памяти, и из него можно вить веревки.
  • Личность определяет степень ее интеллигентности. Интеллигентом, на мой взгляд, делает человека не бумажка об окончании института, а благородство его натуры, доброта отзывчивой души, стремление помочь ближнему своему.

Сочинения Валентина Пикуля и книги о писателе




«Я не тружусь более для настоящего, я тружусь для будущего». Ко дню рождения Никола Тесла (1856-1943)



Его называют человеком, который изобрёл XX век, да, собственно, то же самое можно сказать и о XXI, в котором самый загадочный учёный планеты наверняка чувствовал бы себя, как рыба в воде.

Никола Тесла – кем он был? Величайшим ученым, инженером с уникальной интуицией или все же таинственным мистификатором? Наверное, просто гением, какие появляются раз в несколько столетий, яркие и таинственные, как космические метеоры.

Чего только стоит его борьба с «королём света» Томасом Эдисоном, которому 28-летний изобретатель пытался доказать преимущества использования переменного тока вместо постоянного. Мэтр инновации не одобрил, развернув целую кампанию противодействия, увенчавшуюся созданием электрического стула, работавшего как раз на «опасном» переменном токе. Весьма доказательно и доходчиво, но история и экономика рассудили иначе, ведь теория переменного тока оказалась намного жизнеспособней и дешевле, позволяя передавать электроток на любые расстояния практически без потерь. Правда, и другую немаловажную истину-аксиому кратко описал предсказатель будущего Тесла: «Никакое устройство, способное давать полностью бесплатную энергию, никогда не будет допущено на рынок».

Может ли быть абсолютной фантастикой предположение о непосредственном участии Теслы во взрыве на реке Подкаменная Тунгуска? Тунгусский метеорит или эксперименты ученого по беспроводной передаче электричества, которые сербский инженер проводил как раз в то время на острове Лонг-Айленд? В Библиотеке Конгресса США сохранились записи о том, что Тесла обращался туда за картами Сибири для определения наименее заселённых районов. «Когда беспроводная связь будет присутствовать повсюду, Земля превратится в огромный мозг, способный реагировать на каждую свою часть». О чем в самом начале XX века думал Тесла?

Помимо множества мистических предположений, на счету инженера несколько сотен вполне реальных изобретений, подтверждённых патентами во многих странах. Электрические часы, двигатель на солнечной энергии, аппарат для лечения токами высокой частоты, принципы дистанционного управления – всего и не перечислишь. Но основное, конечно же, то, что вся наша современная электроэнергетика базируется на гениальных открытиях Теслы.

Никола Тесла всегда утверждал, что наша планета – живое существо и верил в существование универсального разума на Земле. «Дар ментальной силы исходит от Бога, от Божественного Бытия, и если мы концентрируем наш ум на этой истине, то мы подстраиваемся под эту великую силу. Моя мама научила меня искать всю правду в Библии», – писал он. Бескорыстный гуманист жил в собственной, придуманной им вселенной, убежденный в светлом будущем человечества. Многое из предсказанного им сбылось… Сбудется ли и эта мечта?

Из книг и записей Н. Теслы:


  • Мир может развиваться только естественным способом вследствие всеобщего просветления.
  • Я не думаю, что есть чувство, проходящее через человеческое сердце, подобное тому, что испытывает изобретатель, когда видит какое-то своё творение, ведущее к открытию. Такие эмоции заставляют человека забыть про еду, сон, друзей, любовь и все остальное.
  • Наши достоинства и наши недостатки неразделимы, как сила и материя. Когда они отделяются, то человека больше нет.
  • Мой мозг – это только приемник. Во Вселенной есть некое ядро, из которого мы получаем знания, силу и вдохновение. Я не постиг тайн этого ядра, но совершенно точно знаю, что оно существует.
  • Мы вечно жаждем новых ощущений, но вскоре становимся к ним равнодушными. Вчерашние чудеса сегодня – обычное явление.
  • Мнение всего мира не может повлиять на меня. Я поставил в качестве цели своей жизни то, что должно остаться после моей смерти.
  • Наука является обычным извращением, если она не имеет конечной цели – улучшить человечество.

Труды Н. Теслы и книги об изобретателе




«Путь, усыпанный цветами, никогда не приводит к славе». 400 лет со дня рождения Жана де Лафонтена, французского баснописца (1621-1695)



А был ли усыпан цветами путь самого выдающегося сатирика и вольнодумного мыслителя XVII века? Прижизненная слава баснописца-французского Гомера, когда в каждой, даже не очень обеспеченной семье наравне с Библией на самом почетном месте в доме находились сборники его басен, была велика.

Его счастливый характер эпикурейца позволил поэту без излишнего морализаторства и сентиментальности создать совершенно новый жанр басни, где герои – хитрые пройдохи, умеющие ловко устроиться в жизни; Лафонтен постоянно показывает, что те, кто умеет использовать жизненные обстоятельства в свою пользу, всегда «на коне». Василий Жуковский высказался так: «Не ищите в баснях его морали — её нет!». Конечно же, Лафонтен не призывает читателей жульничать, но «в меду тонет больше мух, чем в уксусе», стоит ли об этом забывать? Созданный им зверинец во всей красе показал читателю великосветское общество эпохи «Короля-Солнце»: венценосный и свирепый Лев окружен льстивыми зверюшками-придворными помельче, заискивающие вассалы бьются за теплое придворное местечко. «Да бросьте же губить друг друга, господа!», – провозглашает Лафонтен, но глас вопиющего в пустыне ими будет вряд ли услышан…

Автор никогда не скрывал, из каких источников он брал сюжеты для своих басен: из всех, достойных внимания. Это и Боккаччо, и Ариосто, и Маргарита Наваррская, Рабле, Макиавелли – частенько Лафонтен прямо указывал на первоисточник, не считая такое заимствование недостойным. Ведь главное в сочинительстве – «манера, в которой ведётся рассказ».

Какое серьезное, даже суровое лицо почти на всех портретах Жана де Лафонтена! Разве можно подумать, что известнейший баснописец представлял собой весьма легкомысленную личность: он прекрасно провел всю жизнь в Париже среди друзей и поклонников, раз в несколько лет навещая свою семью, вследствие чего не узнал при встрече собственного сына. Даже Людовик XIV осуждал беспечного гуляку, который не признавал никаких обязанностей – из-за монаршей неприязни баснописец только в 1684 году удостоился членства во Французской академии.

Но басни – это ещё не весь Лафонтен: он написал множество пикантных рассказов, длинный роман в стихах «Любовь Психеи и Купидона», элегии и фантазии, эпиграммы и комедии. И все мы помним, что творческий путь Ивана Андреевича Крылова начался с переводов басен Лафонтена. Ну что ж: Лафонтен заимствовал сюжеты у Федра и Эзопа, Крылов – у Лафонтена. Но перепутать их невозможно, в этом и кроется суть настоящего таланта!

Из сочинений великого Лафонтена:

***

Бывает так, что человек
Весь век стремится к цели,
Забывши обо всём,
А между тем, на самом деле,
Стремится к ней не тем путём.

***

Живи для высших благ, они к добру ведут. Используй лишь для них и свой досуг и труд.

***

Всяк только своему рассудку вслед идёт;
А верует беде не прежде, как придёт.

***

Нет слов, любое зло отступит неизбежно,
Чуть благам подлинным предастся человек.

***

Гони дурман любви, бессильных клятв слова –
Ту гидру, что всегда в людских сердцах жива.
***

Как благороден лик! Какая красота!
Одно лишь жаль, что голова пуста!

***

Мы с детских лет к тебе влечёмся, наслажденье.
Жизнь без тебя – что смерть: ничто в ней не манит.
Для всех живых существ ты радостный магнит,
Неодолимое для смертных притяженье.


Сочинения Жана де Лафонтена




«Какой земли, какой страны я чадо? Какого племени мятежный сын?». Ко дню рождения русского поэта и прозаика Анатолия Мариенгофа (1897–1962)



Сергун, чудесный! Клен мой златолистый!
(Анатолий Мариенгоф)


Словно по иронии судьбы из окон старого дома в Богословском переулке, где с 1919 года жили рядом два удивительных поэта – Есенин и Мариенгоф, вдалеке виден памятник Сергею Есенину на Тверском бульваре.

Анатолий Мариенгоф. Как бы мы не пытались представить его – стихотворцем, теоретиком искусства и мемуаристом, истинно талантливым во всех областях творчества, судьба его навеки переплетена с короткой вспышкой жизни Сергея Есенина. Кем он был для Есенина – ангелом-хранителем или, как его называют доселе, «злым есенинским бесом»?

…Они познакомились в издательстве ВЦИК и тут же стали неразлучны: кроме общего местожительства, вместе путешествовали на Кавказ, в Петроград, Харьков, Ростов-на-Дону, публиковали в печати личную переписку, вызывая неприятие литературных критиков. Есенин посвящает Мариенгофу свои лучшие творения: драму «Пугачёв», поэму «Сорокоуст», стихотворения «Я последний поэт деревни» и «Прощание с Мариенгофом».

Анатолий Борисович вспоминал: «Мы жили вместе и писали за одним столом. У нас были одни деньги: его — мои, мои — его. Проще говоря, и те и другие — наши. Стихи мы выпускали под одной обложкой и посвящали их друг другу».

Познакомившись с Рюриком Ивневым и Вадимом Шершеневичем, друзья основали поэтическое объединение имажинистов, опубликовали его «Декларацию»: «Скончался младенец, горластый парень десяти лет от роду (родился 1909 — умер 1919). Издох футуризм. Академизм футуристических догматов, как вата, затыкает уши всему молодому. От футуризма тускнеет жизнь…». Для привлечения внимания к новому течению поэты участвовали в шумных уличных акциях, ночами давали московским улицам свои фамилии, расписывали стены Страстного монастыря стихами, украшали памятник Пушкину табличкой «Я с имажинистами». Ну, а с кем же еще быть «солнцу русской поэзии»?

Наравне с Александром Блоком и Николаем Клюевым Анатолий Мариенгоф оказал колоссальное влияние на поэтическое становление Есенина, несмотря на постоянные разногласия и полную противоположность характеров. Писатель Матвей Ройзман заметил: «Анатолий не переносил, когда даже в шутовском тоне ему намекали, что Есенин талантливее его». Плюс ко всему, и это тоже немаловажно, лощеный денди Мариенгоф стал для Есенина своеобразным проводником в другой мир, где не было места крестьянскому поэту и «златокудрому пастушку Лелю» – по воспоминаниям Сергея Городецкого, Есенин очень хотел быть европейцем. Отсюда и цилиндры и тросточки, «прославленные молвой и воспетые поэтами».

Молва резко повернула в другое русло после смерти Есенина, нападки на Мариенгофа следовали одна за другой. В «Красной газете» опубликовали статью Бориса Лавренёва «Казнённый дегенератами», в которой автор утверждал, что имажинисты окончательно споили поэта.

Мемуарный «Роман без вранья» Мариенгоф опубликовал уже в 1927 году, и очень скоро критики и соратники по перу закрепили за произведением совсем другое название - «Враньё без романа». Максим Горький очень жестко обозначил общее мнение: «Автор – явный нигилист; фигура Есенина изображена им злостно, драма – не понята…». А вот читатели сочинение приняли: им была интересна «эпоха Есенина и Мариенгофа», и роман тут же вышел вторым и третьим изданиями.

Миновал уже почти век, но о романе Мариенгофа до сих пор спорят, безуспешно пытаясь обнаружить правду и ложь в этом «троянском коне репутации Есенина». А вот получится ли найти?

Из книг Анатолия Мариенгофа:

***

Если бы меня спросили, что в жизни необходимей – хлеб, нефть, каменный уголь или литература, я бы, не колеблясь, ответил – литература.

***

Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.

***

— Сергей Александрович, дорогой, расскажите, пожалуйста, как вы пишете?
— Как пишу? — переспрашивал Есенин. — Да вот, присяду на полчасика к столу перед обедом и напишу стишка три-четыре.
И хохотал тому в спину:
— Зачем дураку знать, что стихи писать, как землю пахать: семи потов мало.

***

Если верить почтенному английскому дипломату, Иван Грозный пытался научить моих предков улыбаться. Для этого он приказывал во время прогулок или проездов «рубить головы тем, которые попадались ему навстречу если их лица ему не нравились». Но даже такие решительные меры не привели ни, к чему. У нас остались мрачные характеры.

***

«О мертвых — или хорошо, или ничего». Какая сентиментальная чепуха! Да еще древнеримская. По-моему, о мертвых надо говорить так же, как о живых, — правду. О негодяе, что он бывший негодяй, о стоящем человеке, что он был стоящий.

***

— А скажи, дяденька, кого ты знаешь из поэтов?
— Пушкина.
— Это, дяденька, мертвый. А вот кого из живых знаешь?
— Из живых нема, барин. Мы живых не знаем. Мы только чугунных.

***

Вот и Есенин…. замечательно знал для каждого секрет…: чем расположить к себе, повернуть сердце, вынуть душу. Отсюда его огромное обаяние. Обычно — любят за любовь. Есенин никого не любил, и все любили Есенина.

***

На литературном вечере в Вятке мне из публики бросили записку: «Товарищ Мариенгоф, скажите — поэтами родятся или делаются?» Я скаламбурил: — Сначала делаются, а потом родятся. Так вот: Есенин поэтом родился и поэтом умер.

***

Когда откроются ворота
Наших книг,
Певуче петли ритмов проскрипят.
И будет два пути для поколений:
Как табуны пройдут покорно строфы
По золотым следам Мариенгофа,
И там, где, оседлав, как жеребенка, месяц,
Со свистом проскакал Есенин.


Сочинения Анатолия Мариенгофа и книги о поэте




«Мы — новое время — в разгромленной мгле». 120 лет со дня рождения русского советского поэта Владимира Луговского (1901-1957)



«Луговской — скорее мечтатель с горестной судьбой, нежели воин».
(Анна Ахматова)


Юный Владимир Луговской вовсе не собирался быть поэтом, хотя «все вокруг кипело стихами»; «грозной тенью надвинулась Первая мировая война. Пришла и ушла Февральская революция, и ослепительной молнией грянул Октябрь – очистительная гроза над миром, великий поворот и для всего моего поколения». После гимназии - сразу на Западный фронт Первой мировой, после ранения работа в московском угрозыске, Военно-педагогический институт. Здесь красный курсант и начал писать стихи, днём и ночью, полностью погружаясь в романтику Гражданской войны, читал новые строки Константину Бальмонту, Марине Цветаевой и Валерию Брюсову.

«Слово „ветер“ в моих стихах, — писал поэт, — стало для меня синонимом революции, вечного движения вперёд, бодрой радости и силы»:

Итак, начинается песня о ветре,
О ветре, обутом в солдатские гетры,
О гетрах, идущих дорогой войны,
О войнах, которым стихи не нужны.


Стихами проникся даже Нарком просвещения Анатолий Луначарский, который лично передал рукописи в журнал «Новый мир», а вскоре из печати вышел и первый авторский сборник «Сполохи».

Современники называли поэта советским Киплингом, признавая, что «по широте и силе мелодийного размаха Луговской похож только на Пастернака». Судьба благоволила Луговскому: бесконечные творческие командировки по СССР и за рубеж, публикации в ведущих издательствах, приём в Союз писателей и РААП.

«И тут и там Луговской, как некий мудрый и добрый Гулливер, согревал своей душевной теплотой, как своим дыханием, всё живое. Он был добр. Он был расположен к простым людям и простодушным зверям. Из этой доброты и желания счастливых дней, счастливых месяцев и целых счастливых столетий, из желания, чтобы истинное счастье навсегда поселилось на нашей земле, и родилась его поэзия», — так характеризовал поэта хорошо знавший его Константин Паустовский.

Наступил 1937 год… В постановлении СП СССР многие стихи Луговского подверглись жесткой идеологической критике, поэт униженно публично покаялся, позже также публично поддержал политику сталинского террора. От него отвернулись почти все - вчерашние друзья, соратники, коллеги по перу и даже ученики. Мы тоже сегодня можем бросить в поэта свой «камень справедливости» – кто это сделает первым?

О, год тридцать седьмой, тридцать седьмой!
Арест произойдет сегодня ночью.
Все кем-то преданы сейчас.
А кто
Кем предан понапрасну — я не знаю.


После начала войны Луговской попросился в действующую армию. Уехал недалеко: под Псковом эшелон разбомбило, увидев страшную мясорубку, потрясённый огромным количеством убитых и тяжко раненых, поэт сломался. В Москву вернулся уже совершенно другой человек, постаревший, физически разбитый. Позже Константин Симонов вспоминал: «Человек, которого я за несколько месяцев до этого видел здоровым, весёлым, ещё молодым, сидел передо мной в комнате как груда развалин, в буквальном смысле этого слова. Я видел, что Луговской тяжко болен физически, но я почувствовал – я не мог этого не почувствовать – меру его морального потрясения».

Писательский послевоенный мир не простил Луговского, на нем стояло невытравляемое клеймо «рассыпавшегося в момент» труса.

Писал он немного, занимаясь в основном переводами. Лишь в самом конце своей жизни Луговской словно очнулся: новые книги выходили одна за другой – «Солнцеворот», «Синяя весна», «Середина века»; в стихах проступал образ новой России, свой, глубоко личный, выстраданный.

… Великие и трагические события русской истории ХХ века ломали, корежили, вздымали ввысь и бросали в пропасть многих, замеченных всеми и никому не известных людей. Но, наверное, самые точные и правильные слова сказал о Владимире Луговском Евгений Евтушенко: «внутри известного советского неплохого поэта… жил загнанный внутрь великий поэт».

Строки из стихов Владимира Луговского:

***

Вставайте, люди русские,
На славный бой, на смертный бой.
Вставайте, люди вольные,
За нашу землю честную!
Живым бойцам почёт и честь,
А мёртвым — слава вечная.
За отчий дом, за русский край
Вставайте, люди русские!

***

Заветная ляжет дорога
На юг и на север – вперёд.
Тревога, тревога, тревога!
Россия курсантов зовёт.
Навек улыбаются губы
Навстречу любви и зиме,
Поют беспечальные трубы,
Литавры гудят в полутьме.

***

От заката, моря и весны
Золотой туман ползет по склонам.
Опустись, туман, приляг, усни
На холме широком и зеленом.
И по всей земле идет весна,
Охватив моря, сдвигая горы,
И теперь вселенная полна
Мужества и ясного простора.

***

Звезда, звезда, холодная звезда,
К сосновым иглам ты все ниже никнешь.
Ты на заре исчезнешь без следа
И на заре из пустоты возникнешь.
Иль в дивной мощи длится жизнь твоя?
Я — тень песчинки пред твоей судьбою,
Но тем, что вижу я, но тем, что знаю я,
Но тем, что мыслю я,— я властен над тобою!

***

Прости меня за ошибки -
судьба их назад берет.
Возьми меня, переделай
и вечно веди вперед.

Такие, как я, срывались
и гибли наперебой.
Я школы твои, и газеты,
и клубы питал собой.

Три поколенья культуры,
и три поколенья тоски,
И жизнь, и люди, и книги,
Прочитанные до доски.

***

Событья, не кончаясь, происходят,
Не мне остановить поход событий.
Но я, как прежде, населяю землю,
Но я, как прежде, запеваю песню,
Я это создал. Я всему виною,
Никто моим сомненьям не поможет,
Я всё-таки, как прежде, человек.


Книги о Владимире Луговском




«Зорко одно лишь сердце, самого главного глазами не увидишь». Ко дню рождения французского писателя Антуана де Сент-Экзюпери (1900—1944)



Антуан де Сент-Экзюпери уже при жизни стал мировой легендой; а в созданной им гостеприимной Вселенной находят эмоциональный приют уже несколько поколений читателей. «Летящий пророк двадцатого столетия» всегда был уверен только в одном: любая жизнь имеет смысл только через жертвы, которые приносятся во имя долга, во имя людей.

Даже если бы он не написал ничего, кроме «Маленького принца», его писательская миссия была бы исполнена: по количеству переводов на 250 мировых языков и диалектов сочинение уступает только Библии. Мы читаем повесть как милую красивую сказку, светлую притчу, которая трогает каждую живую душу, рассказывая самыми простыми словами о самом главном. Это очень нетипичное произведение для автора, который до этого никогда не писал детских книг. Да и детская ли она?.. Повесть о любви и дружбе, одиночестве и потерях, светлой надежде и вере в себя одинаково близки любому возрасту.

… Весной 1935 года начинающий журналист Сент-Экзюпери прибыл в Советский Союз в качестве специального корреспондента газеты «Пари суар». Его московские очерки неоднозначны: «За великим неуважением к отдельному человеку здесь стоит великое уважение к человеку вообще, длящемуся из века в век поверх отдельных человеческих жизней и созидающему великое».

Судьба «маленького человека» прежде всего волнует Экзюпери на фоне грандиозных потрясений, происходящих в стране. С некоторой долей иронии замечает спецкор и возрастающую роль Сталина, отражающуюся практически во всем, даже в житейских мелочах: «Это своеобразная власть. В один прекрасный день Сталин издал указ о том, что порядочный человек должен следить за своим внешним видом и что небритость – признак расхлябанности. Назавтра же мастера на заводах, заведующие отделами в магазинах, профессора в институтах не допускали к работе небритых». Тем не менее, в одном из очерков называет вождя «Главным мастером».

Экзюпери сбегает из запертой по случаю Первомая гостиницы, приходит в изумление от шествующих колоннами десятков тысяч человек, искренне радующихся празднику, в этот же день в Американском посольстве знакомится с Михаилом Булгаковым, посещает в коммуналке-муравейнике старенькую француженку – бывшую гувернантку, чудом выжившую после революции…

«Я говорю себе: человек замечает в мире лишь то, что уже несет в себе. Нужно обладать определенной широтой личности, чтобы почувствовать высокий накал обстановки и уловить, что он означает», – пишет Экзюпери. Конечно, за несколько дней пребывания в СССР вряд ли он смог понять всё о стране нового строя, ещё неизвестного миру. В его книгах нет ничего ни о капитализме, ни о коммунизме, ни о социализме, зато много написано о человеке, который никогда не потеряется в истории.

Из книг Антуана де Сент-Экзюпери:


  • Любить — это не значит смотреть друг на друга, любить — это значит смотреть в одном направлении.
  • Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил.
  • У людей уже не хватает времени что-либо узнавать. Они покупают вещи готовыми в магазинах. Но ведь нет таких магазинов, где торговали бы друзьями, и потому люди больше не имеют друзей.
  • Есть такое твердое правило — встал поутру, умылся, привел себя в порядок — и сразу же приведи в порядок свою планету.
  • Если человек предал кого-то из-за тебя, не стоит связывать с ним жизнь, рано или поздно он предаст тебя из-за кого-то.
  • В человеке я люблю свет. Толщина свечи меня не волнует. Пламя скажет мне, хороша ли свеча.
  • Горюют всегда об одном — о времени, которое ушло, ничего по себе не оставив, о даром ушедших днях.
  • Быть человеком — это и значит чувствовать, что ты за все в ответе.
  • Есть только одна подлинная ценность — это связь человека с человеком.

Книги Антуана де Сент-Экзюпери




Сергей Миронов посетит книжный магазин "Библио-Глобус"

Председатель Партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ – ЗА ПРАВДУ, руководитель фракции "СР" в Госдуме Сергей Миронов по приглашению президента "Гильдии книжников", президента ТД "Библио-Глобус" Бориса Есенькина посетит крупнейший книжный магазин Москвы и России "Библио-Глобус".

По словам любителей книг, это место давно превратилось из точки продаж в многофункциональный информационно-культурный просветительский центр.

В рамках визита парламентарий ознакомится с цифровыми технологиями книготоргового процесса, электронными поисковыми терминалами, ассортиментом литературы, комплексом читательских, досуговых и информационных программ.

Он также примет участие в творческой встрече с писателем Александром Куприяновым и выступит в ходе дискуссии, посвященной новому изданию романа автора "Жук золотой".

Визит состоится в период объявления о грядущем росте цен на бумажную книгу, что связано с развитием интернет-технологий. По прогнозам специалистов, к 2024 году произойдет удвоение рынка электронных изданий и аудиокниг, таким образом бумажные книги превратятся в статусный артефакт. Подорожание также объясняется увеличением стоимости офсетной бумаги и картона.

По словам экспертов, с начала года цены на офсетную бумагу выросли на 39%, а на картон – на 50%. Издательства стараются сдерживать стоимость бумажных книг в пределах инфляции, но если ситуация продолжит ухудшаться, то издания продолжат дорожать.

В ходе визита планируется затронуть темы сохранения бумажной книги, в том числе при помощи современных сервисов книготорговых компаний.

Напомним, что Сергей Миронов в апреле 2020 года добился включения ряда предприятий книжной отрасли в перечень особо пострадавших от новой коронавирусной инфекции. Это позволило целому ряду издательств и оптовых книготорговых предприятий получить невозвратные кредиты на заработную плату с июня до конца 2020 года и избежать банкротства.

Дата и время: 30 июня, 17:00.

Адрес: Москва, ул. Мясницкая, д. 6/3 стр. 1.

По материалам сайта: https://spravedlivo.ru




«Я век себе по росту подбирал». Ко дню рождения русского поэта Арсения Тарковского (1907-1989).



Стихи будущий «последний поэт российского Серебряного века» начал писать, по его собственным словам, ещё «с горшка». В семье Тарковских любили поэзию, увлекались театром, сочиняли пьесы для домашних постановок, посещали поэтические вечера популярнейших знаменитостей: Фёдора Сологуба, Игоря Северянина, Константина Бальмонта.

В З0-х годах Тарковский занимался переводами для Гослитиздата: стихи киргизских, туркменских, грузинских поэтов занимали почти все его время - сам он почти не сочинял, да и труд переводчика не приносил творческой радости:

Для чего я лучшие годы
Продал за чужие слова?
Ах, восточные переводы,
Как болит от вас голова.


После начала Великой Отечественной войны Тарковский написал более десятка заявлений с просьбой отправить его на фронт - «не вынес эвакуационного удушья». Из-за слабого здоровья постоянно получал отказы, но всё-таки на фронт попал - военным корреспондентом газеты «Боевая тревога», участвовал в боях, получил Орден Красной Звёзды. Тут же, на фронте, в необычном соавторстве с бывшим шахтером, рядовым Матвеем Косенко написал знаменитую, гремевшую повсеместно, «Гвардейскую застольную»:

Ну-ка товарищи грянем застольную,
Выше стаканы с вином,
Выпьем за Родину нашу привольную,
Выпьем и снова нальем.


В 1943 году в Белоруссии Арсений Александрович получил ранение в ногу, развилась газовая гангрена и - ампутация…

После войны поэт подготовил к печати в издательстве «Советский писатель» сборник «Стихотворения разных лет», но выпуск книги остановили - не ко времени пришлись стихи, где ни разу не было упомянуто имя вождя всех народов. Тарковский к тому же попал в «чёрный пантеон» писателей Серебряного века - в вину ставились отход от реальности и метафоричность начала ХХ века. В чёрном списке рядом с Тарковским стояли имена Анны Ахматовой, Владислава Ходасевича и Осипа Мандельштама.

Стоит ли удивляться, что как поэт Тарковский предстал перед массовым читателем очень поздно - ему исполнилось уже 55 лет, когда вышел его первый сборник стихов «Перед снегом».

Анна Ахматова написала в то время, назвав книгу «драгоценным подарком современному читателю»: «Эти долго ожидавшие своего появления стихи поражают рядом редчайших качеств. Из них самое поразительное то, что слова, которые мы как будто произносим каждую минуту, делаются неузнаваемыми, облеченными в тайну и рождают неожиданный отзвук в сердце… Этот новый голос в русской поэзии будет звучать долго».

Сын поэта Андрей Тарковский сказал об отце: «Мой отец, конечно, сегодня — самый большой русский поэт. Поэт, для которого самое важное — его внутренняя духовная концепция жизни. Он никогда не писал ничего, чтобы прославиться». Но в легендарном фильме Андрея Тарковского «Зеркало» прозвучали стихи его отца в авторском исполнении, а один из героев фильма «Сталкер» прочёл известное каждому стихотворение «Вот и лето прошло». Это была настоящая магия…

Все стихи Арсения Тарковского написаны вне эпохи, не отмечены никакими приметами современности, они могли быть написаны и в XIX веке, и в XXI-м...

Строки из стихов Арсения Тарковского:

***
Не для того ли мне поздняя зрелость,
Чтобы, за сердце схватившись, оплакать
Каждого слова сентябрьскую спелость,
Яблока тяжесть, шиповника мякоть.

***
На белом свете чуда нет,
Есть только ожиданье чуда.
На том и держится поэт,
Что эта жажда ниоткуда.

***
Затем и на земле живём,
Работаем и узнаём
Друг друга по её приметам,
Что ей придётся стать стихом,
Когда и ты рождён поэтом.

***
Я свеча, я сгорел на пиру.
Соберите мой воск поутру,
И подскажет вам эта страница,
Как вам плакать и чем вам гордиться,
Как веселья последнюю треть
Раздарить и легко умереть,
И под сенью случайного крова
Загореться посмертно, как слово.

***
Стихи мои, птенцы, наследники,
Душеприказчики, истцы,
Молчальники и собеседники,
Смиренники и гордецы!

***
Покинул я семью и тёплый дом,
И седины я принял ранний иней,
И гласом вопиющего в пустыне
Мой каждый стих звучал в краю родном.

***
Я долго скитался по свету,
И много растратил я сил,
Но муку блаженную эту,
Певучую силу растил.

***
Судьба моя сгорела между строк,
Пока душа меняла оболочку.


Книги Арсения Тарковского




«Жизнь - послесловие». 80 лет со дня рождения народного артиста России, литератора Валерия Золотухина (1941-2013).



Сегодня Валерию Сергеевичу Золотухину исполнилось бы 80 лет. Наш Народный Артист, понятный каждому и всеми признанный.

Почти полвека на сцене легендарной Таганки; в кино - простецкий неунывающий Бумбараш, гениальный Моцарт, дотошный сержант Сережкин, хитрющий Филька - несколько десятков запоминающихся ролей.

А ещё он писал книги, всю жизнь вел дневники, документируя своё детство и юность, дни и встречи, рассказывая о друзьях и коллегах, работе в кино и театре. Зачем? Вряд ли Валерий Золотухин ответил бы на этот вопрос, даже самому себе. Он был не «пишущим актером», а настоящим писателем, которому очень хотелось поделиться с читателем своей болью и радостью.

«Лезут строчки из головы, может быть, даже из шариковой ручки, а не из жизни, не с улицы. Собственно, для интересных вот этих штук я и свечку приобрел и зажигаю ее, хоть электричества завались, но я его выключаю. Со свечкой, именно со свечкой… Она горит, и я переношусь в другой мир, может быть, век. Даже машины и троллейбусы за окном, которые обычно не дают спать, до того противные и громкие они издают звуки, прекращают свои действия и замолкают либо действуют шепотом, тем самым подчеркивая свою солидарность с тем миром, который я изобрел при помощи свечки и фантазии», - можно ли назвать писательство Золотухина ремеслом или хобби? Наверное, нет: в этом состоял смысл его жизни, он не мог не писать…

Отразить свою жизнь на бумаге Валерий хотел всегда, желая «иметь дело со словом, обрабатывать его, пусть кустарным и примитивным способом, но все же попробовать самому. Ничто не проходит даром. Мучения мои невелики, но зато чужую и настоящую работу я могу ценить и понимать намного лучше. Не знаю, точно ли имеет одно к другому отношение прямое, но от чтения хорошей литературы я получаю наслаждение прямо-таки плотское, чего раньше не происходило со мной».

Как писатель Золотухин дебютировал в 1973 году, опубликовав в журнале «Юность» повесть «На Исток-речушку, к детству моему». «Таганский домовой» написал множество книг: «Печаль и смех моих крылечек»,«Земляки», «Роман с театром», «Секрет Любимова», «Знаю только я», «Дребезги», «Секрет Высоцкого», «Таганский тупик», «Все в жертву памяти твоей…», «На плахе Таганки» и другие; их уже не достать, книги стали библиографической редкостью.

Особое место среди всего, что написал актер, занимают воспоминания о его друге - Владимире Высоцком. «Володя сказал сегодня: "Когда я умру, Валерий напишет обо мне книгу..." Я о нем напишу, но разве только я? Я напишу лучше» - записал Золотухин в дневнике ещё в феврале 1971 года. Книг о Высоцком написано, действительно, много: пишут друзья и недруги, псевдодрузья и люди, никакого отношения к Высоцкому не имеющие. Книги Золотухина о Высоцком - лучшие, в них он живой, невыдуманный, настоящий.

Из книг Валерия Золотухина:

  • Ищем, на кого опереться, с кого взять пример. Евангелие и Библия - ищите там. Лучше книг человечество не написало.
  • Всякий день начиная с молитвы среди икон, дорогих моему сердцу образов и книг, я вижу гипсовый лик Высоцкого, посмертную маску, подаренную мне художником Юрием Васильевым. Я разговариваю с ним. Двадцать семь лет без Высоцкого - и ни дня без него. Жизнь - послесловие, так выпало по судьбе. И я не ропщу.
  • Не читаю то, что пишу. Завтра я не буду помнить ничего из написанного сегодня. Вдруг, когда вся тетрадь будет исписана и я все-таки начну ее читать, — наткнусь на строчки, которые мне понравятся.
  • Почему нет декады русского искусства? Почему предки наши так много говорили, делали во славу России, во славу русского народа, русского человека, его души неповторимой — русской, хоть и забитой, его искусства могучего, единственного? Почему так попрали достоинство русского человека, он скоро забудет свое происхождение, свои традиции, обычаи, веками сложившиеся и с таким упоением, усладой вспоминаемые иногда нами.


Книги Валерия Золотухина




«Песня, ее музыкальный строй, стихи — все это вместе и является живым и волнующим сколом человеческой души». Ко дню рождения барда, поэта, актёра и режиссёра Юрия Визбора (1934–1984).



Песни и стихи Юрия Визбора вне времени, такими они будут всегда, даже сто лет спустя. Ну, скажите, как могут устареть «Милая моя», «Бригантина», «Домбайский вальс» или «Ты у меня одна»? Это классика, ностальгия по ушедшей эпохе романтики и вольного ветра перемен…

Визбор - особенный. Согласимся с литературоведом Львом Аннинским: «Он был и впрямь ярко, раскидисто, нерасчётливо талантлив. Он сыграл свои роли, написал свои пейзажи, издал свои рассказы. Он прокрутился, пробезумствовал, пропел, проликовал, прогрустил отмеренные ему пятьдесят лет. Он дал своему поколению голос».

Один из отцов-основателей авторской песни, сочинивший более трёхсот мелодий, Юрий Визбор проявил свой многогранный талант и в режиссуре, драматургии, был прекрасным актером: культовые фильмы с его участием назовёт каждый - «Июльский дождь», «Семнадцать мгновений весны», «Красная палатка», «Возмездие» - и это только самые яркие, заметные его роли.

Свои песни-репортажи (такого жанра до Визбора тоже не было) бард привозил из частых журналистских командировок по стране, сочиняя стихи и музыку в длительных перелетах: «В известном смысле эти песни документальны, поскольку за каждой из них стоит тот или иной человек, тот или иной рассказ, встреча. Это был своеобразный отчет о встреченных местах, пейзажах».

Герои песен Визбора - моряки, летчики, альпинисты, рабочие, к которым он относился с огромным уважением, так как с юности и сам владел многими профессиями, был радистом, бурильщиком на трассе Абакан-Тайшет, рыбаком на Севере…

На Тянь-Шане есть пик Визбора, его именем назвали звезду, планету, улицы и горный перевал. Но негромкие и понятные каждому стихи и песни Юрия Визбора - настоящее народное достояние и разговор по душам, объединяющий людей всех поколений:

Ты у меня одна,
Словно в ночи луна,
Словно в году весна,
Словно в степи сосна.
Нету другой такой
Ни за какой рекой,
Ни за туманами,
Дальними странами.

***
Не сотвори себе кумира
Из памяти своей земли,
Из тех бойцов и командиров,
Что до победы не дошли.
Из истин — выбери простые,
Что не подвластны временам,
И сотвори себе Россию,
Как сотворила нас она!

***
Не сразу все устроилось,
Москва не сразу строилась,
Москва слезам не верила,
А верила любви.
Снегами запорошена,
Листвою заворожена,
Найдет тепло прохожему,
А деревцу — земли.

***
Есть такой в природе час
Вечером глубоким, —
Час, когда затянется
Дымкою земля
И откуда-то придет
Песня издалёка,
Будто стелется туман
По ночным полям.

***
Друзья мои, друзья, начать бы все сначала,
На влажных берегах разбить свои шатры.
Валяться б на досках нагретого причала
И видеть, как дымят далекие костры.

***
Нет мудрее и прекрасней
Средства от тревог,
Чем ночная песня шин.
Длинной-длинной серой ниткой
Стоптанных дорог
Штопаем ранения души.

***
И в труде, и в радости, и в горе
Только чуточку прищурь глаза, -
И ты увидишь, как в дальнем синем море
Бригантина поднимает паруса.


Сочинения Юрия Визбора




«Жизнь моя поделилась на две классические части — стихи и действительность». Ко дню рождения русского писателя Варлама Шаламова (1907-1982).



Судьба Варлама Шаламова… Чего в ней больше - жестокой обыденности, вовлечённости в общую историю страны в независящем от человека потоке, или это личный, осознанный выбор собственной судьбы?

Ему было немного за двадцать, когда он впервые узнал, что такое машина репрессий - юношу исключили из Московского университета из-за «социально неугодного» происхождения.
Троцкистом Шаламов был непридуманным, участвовал в акциях протеста с лозунгами «Долой Сталина!», призывая вернуться к настоящим заветам Ленина, за что и получил в 1929 году первое боевое крещение: исправительные лагеря в Вишлаге на Северном Урале сроком на три года.

В 1936 году, после недолгой работы в московских газетах и журналах, череде статей о достижениях первой пятилетки («Лучше быть продавцом магазинным, чем в газете работать»), последовал новый арест за контрреволюционную деятельность и ссылка на Колыму, добывать золото. Десять лет: прииски, лесоповал, угольные штольни… В конце эпопеи - медицинский барак и доходяга в крайней степени истощения на больничной койке.

«С первой тюремной минуты мне было ясно, что идет планомерное истребление целой “социальной” группы — всех, кто запомнил из русской истории последних лет не то, что в ней следовало запомнить», - писал впоследствии Шаламов, вернувшись в Москву в 1953 году.

В отличие от Александра Солженицына, Варлам Шаламов всегда был уверен, что лагерное существование - отрицательная школа для всех без исключения - «каждая минута лагерной жизни — отравленная минута». Собственные «отравленные минуты» писателя стали основой «Колымских рассказов» и цикла «умных и суховатых» стихотворений «Колымские тетради», принёсших Шаламову международную славу «Достоевского XX века» ещё при его жизни. Уникальность таланта Шаламова состоит прежде всего в том, что он сразу же заставляет нас верить в рассказ «не как в информацию, а как в открытую сердечную рану».

Строки из рассказов и стихов Варлама Шаламова:

Я надеялся, что и дальше судьба моя будет так благосклонна, что тюремный опыт не пропадет. При всех обстоятельствах этот опыт будет моим нравственным капиталом, неразменным рублем дальнейшей жизни.

Я ***
Человек счастлив своим умением забывать. Память всегда готова забыть плохое и помнить только хорошее.

***
Литература воспринимает идеи общества и возвращает ему улучшенными или доведенными до абсурда.

***
Искусство — это жизнь, но не отражение жизни.

***
Более достойных людей, чем религиозники, в лагерях я не видел. Растление охватывало души всех, и только религиозники держались.

***
Поэзия — дело седых,
Не мальчиков, а мужчин,
Израненных, немолодых,
Покрытых рубцами морщин.
Сто жизней проживших сполна
Не мальчиков, а мужчин,
Поднявшихся с самого дна
К заоблачной дали вершин.
Познание горных высот,
Подводных душевных глубин,
Поэзия — вызревший плод
И белое пламя седин.

***
Я забыл погоду детства,
Теплый ветер, мягкий снег.
На земле, пожалуй, средства
Возвратить мне детство нет.
И осталось так немного
В бедной памяти моей —
Васильковые дороги
В красном солнце детских дней.


Сочинения Варлама Шаламова




«Можно сказать, что я оправдал возложенные на меня Маршаком надежды». 130 лет со дня рождения советского писателя и переводчика Александра Волкова (1891-1977).



Преподаватель кафедры высшей математики Московского института цветных металлов и золота Александр Мелентьевич Волков никогда не планировал писать сказочные повести для детей, и книга Лаймена Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз» попала ему в руки совершенно случайно - в качестве своеобразного учебного пособия по совершенствованию английского языка. Начав переводить повесть, математик настолько увлёкся, что начал изменять сюжетные линии, а потом и вовсе создал вполне оригинальное сочинение, которое даже вольным переводом не назовёшь.

В 1939 году родилась первая сказка из этой серии под названием «Волшебник Изумрудного города». «Благословил» издание повести сам Самуил Маршак, развеяв сомнения Волкова в необходимости широкого тиражирования пересказа: «Вы можете быть полезным детской нашей литературе».

Книгу напечатали тиражом 25 тысяч экземпляров, а затем сразу же еще 200 тысяч - успех был ошеломительным! Хотя повесть вышла перед Великой Отечественной войной, письма от юных читателей шли непрерывным потоком, и все восторженные! Дети требовали продолжения приключений девочки Элли, ее собаки Тотошки, Железного Дровосека, Страшилы и храброго Льва. Когда началась война, в детских рюкзачках, собранных в эвакуацию, как самая необходимая вещь лежала книга «Волшебник Изумрудного города».

Ну, вот никак не получается назвать «Волшебника Изумрудного города» переводом и пересказом: авторское произведение даже по объёму получилось в два раза больше книги Баума. Александр Мелентьевич считал, что сама страна Оз выписана небрежно и выглядит совсем заброшенной. По сути, от «Страны Оз» осталась лишь канва, все остальное Волков придумал сам: имена героев, характеры, названия местностей и народов, населяющих волшебную страну.

Переводить теперь начали уже произведения самого Волкова: первый перевод «Волшебника Изумрудного города» вышел в ГДР и ФРГ в середине шестидесятых, и с тех пор книга выпускалась на десятках иностранных языков и переиздавалась бесчисленное количество раз.

Четверть века спустя после выхода первой книги Александр Волков все-таки написал новые истории про девочку Элли и её друзей, продолжив сказку целой серией повестей - «Урфин Джюс и его деревянные солдаты», «Семь подземных королей», «Огненный бог Марранов», «Желтый Туман» и «Тайна заброшенного замка». Чудесные иллюстрации Леонида Владимирского и Виктора Чижикова дополнили волшебное повествование и стали ее неотъемлемой частью.

Ни один ребенок не отложит книгу, пока не перевернет последнюю страницу, настолько увлекательна эта сказка о дружбе и взаимовыручке, а это, как считает сам автор, «самое лучшее, самое дорогое на свете».

Из волшебных книг Александра Волкова:

  • Легко говорить просто так, и уж совсем другое дело быть мудрым.
  • У дурака не может быть доброго лица, у него на это не хватит ума.
  • Все короли — и под землей и наверху — одинаково коварные и жестокие люди, — говорил Страшила.
  • Дети любили Тилли-Вилли и поэтому не видели огромных белых клыков, как не видят какие-то недостатки у родных, у друзей – у тех, кто дорог.
  • Оставьте им надежду. Надежда — великая утешительница в печали…
  • Если бы у меня не было сердца, — задумчиво сказал Лев, — может быть, я и не был бы трусом.
  • Вы знаете, это нелегкое занятие — морочить людям головы.
  • Говорите кратко. Помните, где много слов, там очень мало мудрости.
  • Всякое живое существо боится опасности, и смелость в том, чтобы победить боязнь.
  • — Сердце делает многих людей несчастными, — сказал Гудвин. — Не очень большое преимущество — иметь сердце.


Книги Александра Волкова




«Чем больше все меняется, тем больше все остается по старому». 210 лет со дня рождения американской писательницы Гарриет Бичер-Стоу (1811-1896).



Гарриет Бичер-Стоу вовсе не автор единственной книги, как считает основная масса читателей. В ее послужном списке - поэмы, рассказы, статьи, гимны и даже учебник географии.

Но главный роман писательницы оставил а тени все ее литературные экзерсисы: несмотря на сентиментальный стиль типичной женской прозы, книга произвела настоящий переворот в обществе, разделив его на две противоборствующие части.
Представители «анти-Том» литературы упрекали Бичер-Стоу в абсолютном незнании предмета, представляя плантаторов-рабовладельцев исключительными гуманистами, без которых полноценная жизнь темнокожих афроамериканцев стала бы невозможной.

Интересно, что век спустя «Хижину дяди Тома» подвергли критике уже сами афроамериканцы, упрекая главного героя в мягкотелости и «непротивлении злу насилием» - имя Том в среде бывших рабов приобрело нарицательный смысл и воспринималось исключительно негативно.

… Роман «Хижина дяди Тома» вышел в 1852 году, незадолго до начала Гражданской войны и сразу же разошелся в Америке тиражом в 350 000 экземпляров, выдержал 35 изданий в Англии (в этой стране тираж перевалил за миллион) и был переведён на 20 иностранных языков. Завершенную публикацию издатель сопроводил такими словами: «Миссис Стоу закончила свое большое дело. Мы не помним, чтобы какое-нибудь сочинение американского писателя возбудило бы такой всеобщий, глубокий интерес».

За вышедший роман писательница получила гонорар в … 300 долларов, но разве можно измерить значение этого произведения в деньгах? Книга явилась настоящим пропагандистским оружием и предвестником начала Гражданской войны в США, основным итогом которой стала Тринадцатая поправка к Конституции, отменившая рабство. Лев Толстой написал: «Уничтожению рабства предшествовала знаменитая книга женщины, госпожи Бичер-Стоу».

И как не вспомнить предание о том, как президент Соединённых Штатов Авраам Линкольн при встрече с Бичер-Стоу не удержался от восклицания: «Надо же, такая маленькая женщина, а вызвала такую большую войну».

В России выход книги совпал с отменой крепостного права, тем не менее, печатать книгу запретили за «подрыв религиозных идеалов».

Из книг Гарриет Бичер-Стоу:

  • Женщины все угадывают; они ошибаются только тогда, когда рассуждают.
  • Каждый хочет иметь друга, но никто не хочет быть другом.
  • Если не властвуешь над собой, не берись властвовать над другими.
  • Жизнь сердца, жизнь душевная, радость, надежда и любовь – вот истинные богатства.
  • Когда вам становится очень туго, и все оборачивается против вас, и, кажется, нет сил терпеть ни одной минуты больше, ни за что не отступайте, именно в такие моменты наступает перелом в борьбе.
  • На всех уровнях жизни сердце человека томится по прекрасному; и то прекрасное, что ниспосылает нам Господь, предназначено равно для всех людей.
  • Никакая земная музыка не сможет сравниться по сладости своей с биением любящего сердца.
  • Чувство единства нации невозможно без уважения к себе, которое в свою очередь невозможно без свободы.
  • Глубину чувства не скроешь, она так или иначе даст о себе знать. Но те, кто способен глубоко чувствовать, — самые несчастные люди.


Книги Гарриет Бичер-Стоу




«Из всех критиков самый великий, самый гениальный, самый непогрешимый — время». 210 лет со дня рождения русского писателя, литературного критика, публициста, философа Виссариона Белинского (1811-1848)



«В каждом его слове чувствуешь, что человек этот пишет своею кровью, чувствуешь, как он расточает свои силы и как он сжигает себя», – наверное, одна из самых кратких, емких и точных характеристик, данных Виссариону Белинскому современниками, а уж Александр Герцен знал его как никто другой. В «Литературное общество 11 нумера», которое собиралось в комнате Белинского при общежитии Московского университета, помимо Герцена, любили приходить Николай Станкевич, Николай Огарев, Евгений Корш, Николай Кетчер и другие юные литераторы и философы.

Всего год отучился Белинский в университете, как уже попал под цензурный надзор – за антикрепостническую драму «Дмитрий Калинин», под реальной угрозой каторги и ссылки юноша заболел, а вскоре и был отчислен. Но кого введёт в заблуждение причина – слабое здоровье и недостаточные способности к обучению?

Главной чертой характера «неистового Виссариона» неизменно являлось, по словам Тургенева, «стремительное домогательство истины», яростное отстаивание своих воззрений и постоянные резкие высказывания, в том числе, и атеистические – совершенно немыслимые: «в словах бог и религия вижу тьму, мрак, цепи и кнут».

Журнал «Телескоп», в котором Белинский впервые выступил как зрелый критик со статьей «Литературные мечтания. Элегия в прозе», закрыли: публиковать там «Философические письма» Петра Чаадаева было верхом литературного легкомыслия. Опять нищета, скитание «по углам», безработица…

Наверное, самое известное произведение Белинского – письмо к Гоголю по поводу «Выбранных мест из переписки с друзьями». Письмо произвело эффект разорвавшейся бомбы, публикацию его, естественно, запретили; из-за публичного чтения и распространения письма был осуждён Достоевский. Помните «отрывок наизусть» из школьной хрестоматии: «Ей (России) нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение». Стоит ли удивляться, что даже имя Белинского оказалось под запретом, и только после Февральской революции 1905 года «Письмо…» было опубликовано.

Петербургские «Отечественные записки» – настоящий расцвет критической деятельности Виссариона Белинского: «Умру на журнале, и в гроб велю положить под голову книжку „Отечественных Записок“. Я — литератор; говорю это с болезненным и вместе радостным и горьким убеждением. Литературе расейской — моя жизнь и моя кровь… Я привязался к литературе, отдал ей всего себя, то есть сделал её главным интересом своей жизни…». Его многочисленные очерки раскрывали перед читателем в подробностях всю историю русской литературы – от Ломоносова до Пушкина.

Публицист Николай Шелгунов назвал Белинского умственным барометром, стоящим высоко во главе своего времени. «По Белинскому мы судим о силе и направлении передовой мысли России сороковых годов, именем Белинского мы зовем эпоху сороковых годов».
Гордому и неподкупному властителю дум было всего тридцать семь…

Из статей и заметок В. Белинского:

Общество находит в литературе свою действительную жизнь, возведенную в идеал, приведенную в сознание.
Литература, как общество, имеет своих плебеев, свою чернь, а чернь везде бывает и невежественна, и нагла, и бесстыдна.

Поэзия есть высший род искусства. Всякое другое искусство более или менее стеснено и ограничено в своей творческой деятельности тем материалом, посредством которого оно проявляется. Поэзия же выражается в свободном творческом слове, которое есть и звук, и картина, и определенное ясно выговоренное представление. Поэтому поэзия заключает в себе все элементы других искусств.

Завидуем внукам и правнукам нашим, которым суждено видеть Россию в 1940-м году стоящую во главе образованного мира, дающею законы и науке и искусству и принимающею благоговейную дань уважения от всего просвещённого человечества.

Вдохновение не есть исключительная принадлежность художника: без него не далеко уйдет и ученый, без него немного сделает даже и ремесленник, потому что оно везде, во всяком деле, во всяком труде.

Уметь писать стихи также не значит еще быть поэтом: все книжные лавки завалены доказательствами этой истины.

Величайшее сокровище — хорошая библиотека.

Кто читает что-нибудь, уже гораздо выше того, кто ничего не читает.

Видеть прекрасно изданную пустую книгу так же неприятно, как видеть пустого человека, пользующегося всеми материальными благами жизни.


Сочинения Виссариона Белинского




«Трагические отголоски и сцены высокой комедии». Ко дню рождения А.С. Пушкина (1799-1837) и 190-летию завершения романа в стихах «Евгений Онегин»



«Читали ли вы „Онегина“? Каков вам кажется „Онегин“? Что вы скажете об „Онегине“? Вот вопросы, повторяемые беспрестанно в кругу литераторов и русских читателей», — подогревал ажиотаж публики известный издатель и писатель Фаддей Булгарин после выхода всего лишь второй главы «Онегина».

… Ссылки и всяческие ограничения мобильности всегда только способствовали таланту Пушкина: вот и замысел «Евгения Онегина» возник в Кишиневе, в ссылке, в мае 1823 года. Осенью того же года поэт уже сообщил друзьям новость: «Я теперь пишу не роман, а роман в стихах — дьявольская разница…». Но только через два года миру была явлена первая глава романа, ставшего огромным событием в литературной жизни первой четверти XIX века.

Пушкин был первым, кто откликнулся на появление новых идей в русском обществе, взбудораженном Отечественной войной и восстанием декабристов: новые идеи, новое мировоззрение, новые люди – недаром каждая глава романа вызывала неподдельный восторг и восхищение. Но не только описание быта и нравов привлекало современников: прекрасная история любви вызывала не меньший интерес и сочувствие читателей. Ну, и конечно же, роман «написан стихами Пушкина. Этого довольно», – как заметил тот же вездесущий Фаддей Булгарин.

Со школьных времён памятная всем нам трактовка романа как энциклопедии русской жизни абсолютно правильна: кратко, эпизодически, где-то отдельными штрихами и мазками, но невероятно точно и емко Пушкин описывает жизнь Российской империи и дворянства 20-х годов XIX века. Узнать можно обо всем: о моде и репертуаре столичных театров, гастрономических пристрастиях, популярных книгах и интересах тогдашней молодёжи, о крепостной деревне, барской Москве и светском Санкт-Петербурге.

Поэт был горд романом, считая его главным произведением своей творческой жизни, а работу над ним называл не менее как подвигом. «Самое задушевное произведение Пушкина, самое любимое дитя его фантазии, и можно указать слишком на немногие творения, в которых личность поэта отразилась бы с такою полнотою, светло и ясно, как отразилась в "Онегине" личность Пушкина», – писал Виссарион Белинский, – «Прежде всего в «Онегине» мы видим поэтически воспроизведённую картину русского общества, взятого в одном из интереснейших моментов его развития. С этой точки зрения, «Евгений Онегин» есть поэма историческая в полном смысле слова, хотя в числе её героев нет ни одного исторического лица».

А вот наш современник – литературовед Юрий Лотман назвал «Евгения Онегина» трудным произведением, в котором за легкостью и простотой пушкинских строк неискушенному читателю кажется, что даже задумываться здесь не над чем. Какое заблуждение! Критик призывает нас «преодолеть этот наивный оптимизм», и не рассматривать поэму как сумму авторских высказываний по различным вопросам, а воспринимать как «органический художественный мир, части которого живут и получают смысл лишь в соотнесённости с целым».

Строфы из романа А. Пушкина «Евгений Онегин»:

***

Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей...

***

Он был любим... по крайней мере,
Так думал он, и был счастлив.
Стократ блажен, кто предан вере...

***

Но дружбы нет и той меж нами.
Все предрассудки истребя,
Мы почитаем всех нулями,
А единицами — себя.

***

Чем меньше женщину мы любим,
Тем легче нравимся мы ей,
И тем ее вернее губим
Средь обольстительных сетей.

***

Прошла любовь, явилась муза
И прояснился темный ум.

***

Мы любим муз чужих игрушки,
Чужих наречий погремушки
А не читаем книг своих.

***

Отрядом книг уставил полку,
Читал, читал, а всё без толку:
Там скука, там обман иль бред;
В том совести, в том смысла нет;
На всех различные вериги;
И устарела старина,
И старым бредит новизна.

***

Ото всего, что сердцу мило,
Тогда я сердце оторвал;
Чужой для всех, никем не связан,
Я думал: вольность и покой
Замена счастью. Боже мой!
Как я ошибся, как наказан!

***

Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Ее порывы благотворны,
Как бури вешние полям:
В дожде страстей они свежеют,
И обновляются, и зреют —
И жизнь могущая дает
И пышный цвет, и сладкий плод.


Читаем роман «Евгений Онегин» и все, что о нем написано




«И гром, и молния, и слезы». 200 лет со дня рождения русского поэта Аполлона Майкова (1821—1897)



«После Пушкина никто еще не писал на русском языке такими неподражаемо-прекрасными стихами», — писал о Майкове Дмитрий Мережковский. После Пушкина подобных ему стихотворцев и правда не было: в девятнадцатом веке имя Майкова стало настоящей иконой, стихи его «заучивались наизусть чуть ли не с первыми молитвами».

«Если б меня спросили, чего я хочу для себя? – Осень Пушкина в Болдине 1830-го года – и ничего более», – признавался в своих письмах и сам Аполлон Николаевич.

Любимый всеми: и читателями, и придирчивой критикой (мало о ком Белинский писал с таким восхищением), даже за первый юношеский сборник стихов Майков удостоился «монаршей милости» – получил пособие в размере 1000 рублей за «поэтический, полный жизни и определенности язык». На эти деньги поэт отправился путешествовать в Европу – на целых два года.

Гражданские мотивы, славянофильские и консервативные настроения, постепенный переход к эстетике «чистого искусства» – так менялся поэтический живописный талант Майкова. Сам же поэт всегда называл себя духовным крестником Федора Тютчева, с которым был очень дружен. Как и Тютчев, Майков считал Россию «по природе христианским царством и хранительницей истинного христианского духа».

Полностью ли правдивы слова Дмитрия Мережковского о том, что «судьба сделала жизненный путь Майкова ровным и светлым. Ни борьбы, ни страстей, ни врагов, ни гонений»? Так ли безоблачна и безмятежна была жизнь русского поэта? «Вся моя биография — не во внешних фактах, а в ходе и развитии внутренней жизни…», – замечал Майков, всегда оставаясь одним из самых великих и достойных граждан своей Родины.

Помнит ли сегодня Родина Аполлона Николаевича Майкова? Прозрачные и светлые стихи поэта придётся долго искать в книжных магазинах – книги его издаются на удивление редко, обнаружить из возможно разве что у букинистов и в библиотеках. А ведь сочинения поэта обязательно должны присутствовать в каждом доме, где любят и ценят поэзию – лучшего образца совершенного русского стихосложения найти невозможно!

***

Но я бы не желал сей жизни без волненья:
Мне тягостно ее размерное теченье,
Я втайне бы страдал и жаждал бы порой
И бури, и тревог, и воли дорогой.

***

Голубенький, чистый,
Подснежник-цветок!
А подле сквозистый,
Последний снежок...
Последние слезы
О горе былом
И первые грезы
О счастье ином…

***

Весна! Выставляется первая рама —
И в комнату шум ворвался,.
И благовест ближнего храма,
И говор народа, и стук колеса.
Мне в душу повеяло жизнью и волей
Вон — даль голубая видна...
И хочется в поле, в широкое поле,
Где, шествуя, сыплет цветами весна!

***

Улыбки и слезы!.. И дождик и солнце!
И как хороша —
Как солнце сквозь этих
сверкающих капель —
Твоя, освеженная горем, душа!

***

На полке книги — да, о человеке
Вы можете наверно заключать
По избранной его библиотеке,
В его душе, в понятиях читать.


Книги Аполлона Майкова:




Новую культурную стратегию России обсудили в Государственной Думе

«Россия. Культура. Образ будущего. Какая стратегия развития культуры нужна России?» – так была обозначена тема заседания экспертного совета фракции «Справедливая Россия – За Правду» (СРЗП), проходившего в рамках обсуждения предвыборной программы партии.

Открывая дискуссию, лидер СРЗП Захар Прилепин особо отметил, что это единственная политическая партия в стране, предвыборная программа которой начинается с раздела «Культура». И это не случайно, подчеркнул он.

- Члены нашей партии, собравшиеся здесь эксперты – сами авторы книг, литературных, философских и экономических работ, имеющие прямое отношение к культуре как люди пишущие, формулирующие, думающие. И те вещи, которые нами будут сегодня произнесены и сформулированы, напрямую касаются самой актуальной повестки, потому что любая нация, любой народ, любой этнос, любая государственность начинается с культуры. С героических песен, которые люди пели после боя у костра, и которые потом так или иначе формируют сознание нации. И пока мы поем собственные песни, снимаем собственное кино, пока у нас собственный национальный театр, мы существуем как народ. Когда мы начинаем заимствовать, воровать и отказываться от собственного имени, мы исчезаем – сначала как самостоятельный народ, потом как государство. Это вещи непреложные и абсолютные.

Председатель партии «Справедливая Россия – За Правду» Сергей Миронов выделил две основные политические проблемы в области культуры: финансирование и доступность. Так, из государственного бюджета на нужды культуры тратится всего 0,7%. СРЗП считает, что эта цифра должна быть не менее 3%.

- Главная наша проблема в том, что сегодняшняя наша русская культура, русский язык, все наше культурное поле осталось без хозяйской руки, которая бы объяснила, что главное не деньги, главное – смыслы, которые вкладываются в голову наших детей, сказал член Центрального совета партии Николай Стариков. Я надеюсь, что наши слушания станут важным шагом к тому, чтобы в русской культуре, в российской культуре появился, наконец, хозяин – и этим хозяином должно быть государство».

О роли государства в сохранении и развитии культуры говорили и другие выступающие. Сейчас культурное наследие принесено в жертву капиталу, и, в частности, многие старые русские города могут потерять свои исторические центры, отметил руководитель Культурного фронта Движения Захара Прилепина Дмитрий Кузнецов.

- Культура – это, прежде всего, хорошо организованная память; организованная государством осознанная, отрефлексированная деятельность по сохранению и формированию исторической памяти. И эта политика в нашей стране отсутствует, – заявил член Президиума Центрального совета Партии «Справедливая Россия – За Правду» Александр Казаков.

Говорили на заседании и о цензуре. Сопредседатель партии Геннадий Семигин подчеркнул роль средств массовой информации и коммуникации в культурных вопросах. Одна из инициатив партии – введение на телевидении художественного совета, в который будут входить только деятели культуры (не депутаты, не политики, не журналисты), и который будет иметь не запретительную, а консультирующую функцию.

- В предлагаемой правительством новой редакции закона «О культуре» красной нитью идет мысль, что государство никак не должно вмешиваться в культуру. Цензуры боятся. При этом «цензура» переводится просто как строгое суждение. И разве государство не вправе его иметь?» – обратился к присутствующим в онлайне президент форума «Золотой витязь», режиссер, актер, общественный деятель Николай Бурляев.

Заслуженный артист РФ Владимир Конкин обратил внимание на то, что воспитание начинается в семье, нужно приучать детей к чтению книг, а также заявил о потребности возродить детское и юношеское кино. Необходимость находить способ говорить с молодым поколением отметил и режиссёр театра и кино, сценарист, продюсер, художественный руководитель театра «Модерн» и студии «ЮГ» Юрий Грымов.

- Мы должны, не разрушая, передать новому поколению то, что создано нашими предками, – подчеркнул президент НП «Гильдия книжников», генеральный директор ООО Торговый Дом «Библио-Глобус» Борис Есенькин. – Но в настоящее время в стране происходит утрата культурных устоев, и мы здесь должны задуматься: а что будет дальше? Сегодня у молодежи цифровизация – это «движок» во всем. Да никто и не против, но давайте обсудим, куда мы идем, и что нам с собой взять в будущее: голую цифру или и печатные издания тоже?

Подводя итоги заседания, Захар Прилепин отметил, что «все вещи, которые мы тут проговорили, будут отражены в законодательной деятельности нашей партии». В принятой по итогам заседания экспертного совета фракции «Справедливая Россия – За Правду» резолюции, в частности, говорится о том, что главной задачей культурной политики Российской Федерации является защита русского языка и сбережение языков народов нашей страны, в которой проживают представители 193 национальностей. Предлагается придать работникам культуры статус государственных служащих, усилить ответственность за разрушение или повреждение памятников, отмечается необходимость повышения доли финансирования культуры до 3%, разработать долгосрочную Стратегию гуманитарного развития Российской Федерации.

По материалам: https://www.intermedia.ru




«Чтение — это окошко, через которое дети видят и познают мир и самих себя». Ко дню защиты детей



Вашему малышу ещё нет и года, а он уже тянется к книжке – конечно, пока не к интересным историям, а к яркому предмету, который можно потрогать, потискать и даже… порвать. Затем мама начинает читать ребёнку игровые стишки и маленькие сказочки «Ладушки-ладушки», «Сорока-белобока», «Курочка-Ряба».

Все ребята любят, когда им читают, главное, не забывать об этом, оставляя их наедине с планшетом или игровой приставкой - к чтению обязательно нужно приучать. Но ни в коем случае, не заставлять: результата-то вы добьётесь, но прямо противоположного. А ещё очень важно, чтобы малыш как можно чаще видел с книгой в руках своих родителей, без такой «совместной привычки» успеха не будет!

И вот, наконец, перед ребёнком открывается новый волшебный мир сказок и историй; маленький читатель учится сочувствовать и сопереживать героям, анализировать их поступки, думает, как бы он сам поступил в той или иной ситуации – творческий процесс пошёл!

Не пускайте этот сложный процесс на самотёк: для родителей необыкновенно важно правильно определить круг чтения для своего ребёнка!

С 2 до 5 лет. Дошколята очень любят стихи – из-за легкого ритма, легко запоминающихся строчек; потешки, считалки, частушки и песенки будут всегда к месту, не забывайте о книгах с яркими красочными иллюстрациями.

А вот для младшего школьника, у которого сформировался навык чтения, уже представляют интерес не стихи, а истории с динамичным сюжетом и большим количеством персонажей – за их похождениями очень увлекательно следить и ждать продолжения.

С 9 до 13 лет – трудный возраст для дружбы с книжками, столько всего вокруг, что, как магнитом, притягивает внимание юного исследователя мира. Ребята начинают размышлять о себе, формируются их личные пристрастия; хорошая книжка здесь – самый лучший помощник.
Если вы продержались, и ваш ребёнок остался с книгой до 14 лет, не отбросив ее на «свалку истории», можете себя поздравить: с чтением он не расстанется уже никогда. В этом возрасте подросток уже сам определяет собственный круг чтения, в зависимости от особенностей характера, талантов и окружения. Как же прав писатель Андрей Упит, который сказал: «Книга – сказочная лампа, дарящая человеку свет на самых далёких и тёмных дорогах жизни».

«Никогда не давайте своему ребенку книгу, которую вы не стали бы читать сами».
(Б. Шоу)

«Только детские книги читать, Только детские думы лелеять, Все большое далеко развеять, Из глубокой печали восстать».
(О. Мандельштам)

«Своим детям нужно читать те книги, которые произвели впечатление на вас самих, когда вы были маленькими. А потом уже можно посмотреть что-нибудь из качественной современной литературы».
(Г. Остер)

«Живой и устойчивый смысл сыновнего долга постигается умом сына или дочери быстрее благодаря прочтению Короля Лира, чем изучению сотен скучных томов об этике и божественных заповедях».
(Т. Джефферсон)

«Если, путь прорубая отцовским мечом,
Ты соленые слезы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал, что почем, —
Значит, нужные книги ты в детстве читал!»

(В. Высоцкий)


Огромный выбор детской литературы в «Библио-Глобусе»




«Меня мое сердце в тревожную даль зовёт». Ко дню рождения русского поэта-песенника Льва Ошанина (1912-1996)



Пусть всегда будет солнце,
Пусть всегда будет небо,
Пусть всегда будет мама,
Пусть всегда буду я!


Припев самой известной песни всех детей и взрослых нашей страны и целого мира, ставшей образцом гражданской лирики, написал четырехлетний мальчик Костя Баранников ещё в 1928 году. На этом бы дело и закончилось, если бы нехитрые строчки не попались на глаза известному поэту Льву Ошанину – и родилась песня, которую мы поем вот уже 60 лет.

Лев Ошанин – абсолютно звездное имя поэта-песенника советской эстрады, признанное всеми – и государством и его гражданами. Песни на его стихи пели Муслим Магомаев, Владимир Трошин, Юрий Гуляев, Людмила Зыкина, Эдита Пьеха, Эдуард Хиль, Дмитрий Хворостовский, Тамара Миансарова – всех исполнителей не перечислишь, и каждый из них считал для себя великой честью включить их в свой репертуар. За свои заслуги поэт был обласкан властью, получая звания, награды, в том числе особо почетную Сталинскую премию.

А ведь жизнь Льва Ивановича складывалась совсем непросто, предпосылок к всенародному признанию не было: дворянское происхождение ставило высокие непроходимые заслоны для реализации творческого потенциала талантливого юноши. Ошанин работал токарем на чугунолитейном заводе, экскурсоводом на ВДНХ, но писательство не оставлял: посещал литкружок для рабочих, что и помогло издать первую книжку – повесть «Этажи». После принятия в Российскую ассоциацию пролетарских писателей (РАПП) стало возможным публиковать стихи в «Комсомольской правде», «Огоньке» и «Молодой гвардии».

Наступили жесткие тридцатые, в ожидании неминуемых гонений пришлось уехать в тундру, в Хибиногорск, но доносы настигли и там: Ошанина мало того что уволили из газеты, так еще и из комсомола исключили. Но хотя бы не посадили…

Молодой поэт вернулся в Москву, уже полностью уверовав в своё предназначение – литература! В планы вмешалась война, которую Ошанин прошёл военным корреспондентом, писал в газеты, читал стихи бойцам. Винтовку в руки взять не мог – плохое зрение подвело, зато в день начала войны из всех репродукторов страны звучала песня на стихи Ошанина «В бой за Родину».

Сразу же после Победы Исаак Дунаевский написал песню «Ехал я из Берлина», а Анатолий Новиков – знаменитейшие «Дороги», после чего слава поэта стала всенародной.

За долгие годы творчества Лев Ошанин написал и опубликовал более 70 сборников стихотворений – огромные тиражи, официальное признание, любовь читателей и слушателей… Песни на стихи поэта остались, их слушают в записях и новых, современных аранжировках. А где же книги? Их нет: последнее прижизненное издание «Вьюга смешала землю с небом», вышло в 1996 году – лебединая песня, настоящая автобиография в рифмованных строчках.

За четверть века ни одной книги... Неужели имя Льва Ивановича Ошанина предано забвению?

Забота у нас простая,
Забота наша такая:
Жила бы страна родная,
И нету других забот!
И снег, и ветер,
И звёзд ночной полёт..
Меня мое сердце
В тревожную даль зовёт.

***

Издалека долго
Течет река Волга,
Течет река Волга –
Конца и края нет...
Среди хлебов спелых,
Среди снегов белых
Течет моя Волга,
А мне семнадцать лет.

***

Солнечный круг,
Небо вокруг –
Это рисунок мальчишки.
Нарисовал он на листке
И подписал в уголке:
Пусть всегда будет солнце,
Пусть всегда будет небо,
Пусть всегда будет мама,
Пусть всегда буду я.
***

Рано или поздно все сугробы тают
И ломают реки старый лед.
Рано или поздно люди вырастают —
Вот и подошел он, наш черед.
А юность — это смелость,
А смелость — это почерк.
И мы найдем страницы
Для наших строчек.
Мы найдем дорогу,
Куда зовут рассветы,
И где на поезд счастья
Берут билеты.

***

А у нас во дворе есть девчонка одна,
Между шумных подруг неприметна она.
Никому из ребят неприметна она.
Я гляжу ей вслед:
Ничего в ней нет.
А я все гляжу,
Глаз не отвожу...

***

Эх, дороги...
Пыль да туман,
Холода, тревоги
Да степной бурьян.
Знать не можешь
Доли своей:
Может, крылья сложишь
Посреди степей.
Вьется пыль под сапогами -
степями,
полями,-
А кругом бушует пламя
Да пули свистят.

***

От любви моей до любви твоей
Было столько верст, было столько дней.
Вьюга смешала землю с небом,
Серое небо с белым снегом.
Шел я сквозь вьюгу, шел сквозь небо,
Чтобы тебя отыскать на земле.
Как ты посмела не поверить,
Как ты посмела не ответить,
Не догадаться, не заметить,
Что твое счастье в руках у меня.

***

Сквозь время и расстоянья
Печаль моя глубока –
Послушайте, россияне,
Несмолкнувшие века,
Беспомощен и всесилен,
Тот голос сплетал слова:
Подумайте о России,
Покуда она жива.

***

Их было столько, ярких и блестящих, Светящихся в пути передо мной,
Манящих смехом, радостью звенящих, Прекрасных вечной прелестью земной!..
А ты была единственной любимой,
Совсем другой была, совсем другой,
Как стрельчатая веточка рябины
Над круглою и плоскою листвой.


Поэзия в книжном магазине «Библио-Глобус»




«Я вам прочту стихи, которых нет…». Ко дню рождения русской поэтессы Елены Благининой (1903-1989)



Солнышкина – такой была фамилия ее матери. Ничто в жизни не случайно, даже фамилии не появляются из ниоткуда. Наверное, поэтому мир детских стихов Елены Благининой – светлый и очень солнечный, наполненный любовью и счастьем познания нового. Стихи написаны от имени маленького ребенка, девочки, которая рассказывает своим сверстникам обо всем на свете: о радуге, о лесе, о зайчиках и мишках, об игрушках и пирожках. И, естественно, о самом дорогом и близком человеке – о маме. Детские стихи Елены Александровны знают и читают все, причем, знают без имени автора, часто считая народным творчеством:

Мама спит, она устала…
Ну и я играть не стала!
Я волчка не завожу,
А уселась и сижу.
Не шумят мои игрушки,
Тихо в комнате пустой.
А по маминой подушке
Луч крадется золотой.


«Многие стихи Елены Благининой настолько популярны, что произносятся без имени автора. Народная безымянная слава. Их читают даже в детсаду, в школе и в библиотеке. Они легко запоминаются, порой на всю жизнь. Когда стихи становятся необходимостью души, отрадой души — это прочно, это надежно», – писал в журнале «Детская литература» известный поэт и переводчик Лев Озеров.

Елена Благинина прочно связала свою жизнь с детской литературой: с 1933 года начала писать в журнал Мурзилка» и «Затейник», затем стала редактором этих популярнейших журналов. В 1936 году выходят собственные, долгожданные книжки для детей «Осень» и «Садко». На поэтическом небосклоне рядом с именами Самуила Маршака, Агнии Барто, и Сергея Михалкова засверкала новая яркая звезда, а Корней Чуковский назвал стихи Благининой «чистым золотом» поэзии.

Но ведь Елена Благинина писала не только для детей: в ее творческой копилке великолепные «взрослые» стихи: всего два сборника «Окна в сад» и «Складень», вышедшие в 60-70-х годах, давно ставшие библиографической редкостью из-за малых тиражей. Да и вообще поэтессу как-то очень ловко ограничили, признав профессиональным поэтом, пишущим только для детей. Почему? Был ли в этих барьерах какой-либо смысл или это исключительно бюрократические замашки руководства Союза писателей? Сегодня это уже не так важно, важно другое: «недетские» стихи Благининой, хоть запоздало, но пробились, наконец, как ручеек из-под земли, став настоящим явлением русской поэзии:

***

Я вам прочту стихи, которых нет,
Которых даже не было в помине,
Которые не думают о славе,
И ничего не знают о наследстве,
Оставленном поэтами земле.
Они растут травой и стынут камнем,
И зреют хлебом, и текут водой,
И просто так живут со мною рядом,
Как горные чабанские собаки,
Бегущие за стадом дней вослед…
Я вам прочту стихи, которых нет.

***

Другие сны слетятся к изголовью,
Умолкнут грозы в стынущей крови,
И то, что называли мы любовью,
Воспоминаньем станет о любви.
И отзовется жизнь иною мукой,
Иным вонзится в сердце острием,
И то, что называли мы разлукой,
Быть может, страхом смерти назовем?

И только в час полночного молчанья,
Когда восстанут вдруг в проснувшейся крови
Все неисполненные обещанья,
Все росстани, все горести любви,
Мы встретим их мучительным рыданьем,
Обрадуемся, что еще живем,
И то, что называли мы страданьем,
Обыкновенной жизнью назовем...


Книги Елены Благининой




«Для чего-то человеку надо жить. И, видимо, для того, чтобы из тебя что-то родилось прекрасное». 80 лет со дня рождения актёра театра и кино Олега Даля (1941-1981)



Олега Даля невозможно представить пожилым, старым. Кого угодно можно, а его нет – такой вечный солнечный и одновременно задумчивый, немного отстранённый юноша. Со дня его ухода прошло сорок лет, сменилось два поколения, но актера помнят и любят. В чем состояла и состоит притягательность для окружающих? И почему все фильмы, где он снимался, кажутся только вчера отснятыми, а герои Даля – нашими современниками, живущими рядом сегодня?

… В ранней юности Даль с восторгом прочел лермонтовского «Героя нашего времени» и тут же загорелся стать актером, именно для того, чтобы сыграть Печорина – ему это удалось по прошествии пятнадцати лет. Да и вообще почти все в творческой жизни удавалось: с первой же попытки поступил в Щепкинское театральное училище, с успехом снимался в культовых фильмах «Мой младший брат», «Человек, который сомневается», «Старая, старая сказка», «Женя, Женечка и "катюша"». В кино актер сразу пришелся ко двору и был нарасхват у известнейших режиссеров: такой популярностью, как у Олега Даля в конце шестидесятых, пожалуй, мало кто из его коллег мог бы похвастаться.

Александр Зархи, Леонид Агранович, Владимир Мотыль, Надежда Кошеверова и Григорий Козинцев доверяли молодому актеру главные роли, и в каждой – огромный успех и признание зрителей. Все герои молодого Даля в чем-то были похожи на него самого: грустные, ироничные и бесконечно обаятельные.

А вот замечательно сыгранную роль авантюриста Евгения Крестовского в фильме «Земля Санникова» Олег Даль никогда не любил, считая дешевым зрелищем, да ещё и пел он там голосом Олега Анофриева, хотя прекрасно справился бы с задачей сам.

В кино Далю почему-то редко доверяли петь, притом что он обладал прекрасным певческим даром. Вспомните хотя бы исполненную им песню «Где он, этот день» из фильма «Вариант “Омега”» или удалую песенку про купидона из комедии Леонида Гайдая «Не может быть!».

«Даль никогда не исполнял никаких ролей. Он просто существовал в своём собственном, неповторимом образе. Но его личность, как у каждого талантливого человека, менялась в той мере, в какой перемены эти были необходимы для воплощения того или иного художественного образа, который ему был предложен», – вспоминал работу актёра писатель Вениамин Каверин.

… Можно ли поверить, что истинно народный артист Олег Даль не имел никаких государственных наград и званий, в шутку называя себя инородным артистом. Он так и ушёл: любимый всеми и навсегда, больной «одной из самых прекрасных и трагических болезней — манией совершенства».

Из дневников и стихотворных сборников Олега Даля:

***

Самое страшное предательство, которое может совершить друг — это умереть.

***

Сказка – мать любого литературного произведения.

***

Заставь себя никогда не вспоминать о потерянном.

***

Ни в коем случае не отметать посторонних замечаний и предложений, напротив, принять их в себя — как почва принимает зерно. Зерно здоровое даст ростки! Нездоровое — умрет!

***

Для чего-то человеку надо жить. И, видимо, для того, чтобы из тебя что-то родилось прекрасное, чтобы ты способствовал этому.

***

Человек себе не принадлежит. Человек — принадлежность общая.

***

Нельзя остановить жизнь — погибнешь.

***

Я видеть сны хочу.
Ведь сны излечивают душу.

***

И снова каюсь. Каюсь. Каюсь,
Держа в руках разорванное сердце...

***

Помоги и спаси,
О, Господи.
Сбереги и укрой,
О, Господи.
Мягким снегом меня занеси,
Господи.
И глаза свои не закрой,
Господи.
Погляди на меня,
О, Господи.
Вот я весь пред тобой
О, Господи.
Я живу не клянясь,
О, Господи.
Подари мне покой,
О, господи.


Книга «Олег Даль. Актёр вне времени»




24 мая – День славянской письменности и культуры



Сегодня во всех славянских странах отмечают День славянской письменности и культуры – как напоминание об истоках нашей духовности и традициях, о том, какую роль сыграло развитие письменности в славной истории России.

В этот день мы вспоминаем тех, кто воплотил в жизнь многовековую мечту славянских народов о написании и прочтении слов родного языка – святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия, создавших IX веке славянскую азбуку. Это был принципиально новый алфавит с таким начертанием букв, которое позволило передать все звуки славянского языка.

Проповедники и миссионеры-просветители Кирилл и Мефодий открыли новую культурную эру для многих народов, поэтому этот праздник важен не только для славян, но и для всех, кто любит и знает русский язык, пишет и читает на нем.

Этот день уникален и по своему содержанию – это единственный в России государственно-церковный праздник, объединяющий и сплачивающий духовно всех, кто чтит православие.

День славянской письменности имеет давние традиции: впервые его отметили в Болгарии в 1857 году, а затем начали отмечать и в других странах. После Октябрьской революции о празднике забыли, возродив его лишь в 1986 году в … Мурманске под названием «Праздник письменности».

Совсем недавно в России для празднования избирался один из городов, служивший своеобразной столицей праздника и центром Всероссийских торжеств – Смоленск (1991), Москва (1992, 1993), Владимир (1994), Белгород (1995), Кострома (1996), Орел (1997), Ярославль (1998), Псков (1999), Рязань (2000), Калуга (2001), Новосибирск (2002), Воронеж (2003), Самара (2004), Ростов-на-Дону (2005), Ханты-Мансийск (2006), Коломна (2007), Тверь (2008), Саратов (2009).

В нынешнее время такая «столица» всего одна – это Москва. Как правило, в рамках праздника обязательно проводят церемонию награждения лауреатов Патриаршей литературной премии имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия – ею награждают писателей, который внесли существенный вклад в утверждение духовных и нравственных ценностей в жизни современного человека, семьи и общества, создавших высокохудожественные произведения, обогатившие русскую литературу.

***

Язык! Великолепный наш язык!
Речное и степное в нем раздолье.
В нем клокоты орла и волчий рык,
Напев и звон, и ладан богомолья.
В нем воркованье голубя весной,
Взлет жаворонка к солнцу – выше, выше.
Березовая роща, свет сквозной.
Небесный дождь, просыпанный по крыше.
(Константин Бальмонт)

***

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!
(Иван Тургенев)

***

Русское слово живет на страницах
Мир окрыляющих пушкинских книг.
Русское слово — свободы зарница,
Выучи русский язык!
Горького зоркость, бескрайность Толстого,
Пушкинской лирики чистый родник,
Блещет зеркальностью русское слово —
Выучи русский язык!
(Сабир Абдулла)

***

Нас всех, собравшихся на общий праздник слова,
Учило нынче нас евангельское слово
В своей священной простоте:
«Не утаится Град от зрения людского,
Стоя на горней высоте».
Будь это и для нас возвещено не всуе —
Заветом будь оно и нам,
И мы, великий день здесь братски торжествуя,
Поставим наш союз на высоту такую,
Чтоб всем он виден был — всем братским племенам!
(Федор Тютчев)


Что почитать о славянской письменности и истории русского языка:




«Моя самая страстная мечта — чтобы термоядерное оружие сдерживало войну, но никогда не применялось». К 100-летию со дня рождения академика Андрея Дмитриевича Сахарова (1921-1989)



Из воспоминаний академика Сахарова: «Август 1945 года. Утром 7 августа я вышел из дома в булочную и остановился у вывешенной на стене газеты. В глаза бросилось сообщение о заявлении Трумэна: на Хиросиму 6 августа 1945 года в 8 часов утра сброшена атомная бомба огромной разрушительной силы в 20 тысяч тонн тротила. У меня подкосились ноги. Я понял, что моя судьба и судьба очень многих, может всех, внезапно изменилась. В жизнь вошло что-то новое и страшное, и вошло со стороны самой большой науки — перед которой я внутренне преклонялся».

Автор многочисленных работ по управляемой термоядерной реакции и один из создателей первой водородной бомбы проявлял свой огромный талант на совершенно противоположных поприщах: разрабатывал самое страшное для всей цивилизации оружие и одновременно служил делу мира, борясь за разоружение. Он называл себя солдатом научно-технической революции, защищал открытия запрещенной в то время генетики, выступал против закрытия физико-математических школ, но призывал остановить все ядерные испытания.

Прав ли был публицист Рой Медведев, заметивший, что Сахаров жил в предельно изолированном мире, где было мало знаний о событиях, происходивших в стране, для которой он работал? Наверное, нет. Сам Сахаров был убежден в обратном, он полагал, что именно изолированное положение дало ему возможность почувствовать ответственность за судьбу страны и народа в целом, «посмотреть на всю извращённую систему в какой-то степени как аутсайдер».

В 1968 году Сахаров написал статью «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе»:

«Разобщенность человечества угрожает ему гибелью. Цивилизации грозит: всеобщая термоядерная война; катастрофический голод для большей части человечества; оглупление в дурмане «массовой культуры» и в тисках бюрократизированного догматизма; распространение массовых мифов, бросающих целые народы и континенты во власть жестоких и коварных демагогов; гибель и вырождение от непредвидимых результатов быстрых изменений условий существования на планете».

Статья разошлась в перепечатанных на машинке копиях, одна из которых попала за рубеж. Ее сразу же опубликовала «Нью-Йорк таймс», после чего Сахаров оказался «по ту сторону баррикад», его ожидаемо отстранили от секретных разработок в Арзамасе-16, уволили из института.

Предупредительные действия ученого не остановили: он участвует в «Московском Комитете прав человека», пишет обращения в правительство, выступает за проведение всеобщей амнистии политических заключённых, недопустимость дальнейших репрессий, обеспечение свободы слова, отмену цензуры – активно вмешивается «не в свои дела».

В 1975 году на Западе выходит книга «О стране и мире», развивающая высказанные ранее в «Размышлениях о прогрессе» идеи. 9 октября того же года ему присудили Нобелевскую премию мира – «за бесстрашную поддержку фундаментальных принципов мира между людьми» и «за мужественную борьбу со злоупотреблением властью и любыми формами подавления человеческого достоинства». В советскую печать как из рога изобилия посыпались «коллективные письма» возмущенных рабочих, служащих, коллег по науке. К сожалению, премия не стала наградой за уникальные научные разработки, хотя именно этого был достоин один из лучших ученых XX века.

22 января 1980 года академика Сахарова выслали в город Горький, лишили званий трижды Героя Социалистического Труда и всех государственных наград; званий лауреата Сталинской и Ленинской премий. Ученый писал свои «Воспоминания», несколько раз восстанавливая книгу по памяти – рукопись исчезала из квартиры самым таинственным образом.

В дни перестройки Сахаров вернулся в Москву, став лидером нарождающегося демократического движения, правда, неформальным...

Как свести воедино всю масштабную деятельность Андрея Дмитриевича Сахарова? Величайший ученый, обладающий образным и конкретным мышлением, он мог бы не загонять себя в жесткие рамки изоляции, служа исключительно науке, но остро чувствуя чужую боль, никогда не оставался в стороне от проблем родной страны. Да и мог ли он их разрешить? Современники называли его Великим Диссидентом, орудием пропаганды и врагом СССР, но Сахаров всегда оставался честным – прежде всего, перед самим собой. Должен ли каждый заниматься «своим делом», мощно двигая вперед науку, или это так и надо – врезаясь, как буревестник, в темные бурлящие волны политики, приносить себя на алтарь отечества? Судьба академика Сахарова одновременно велика и трагична, и сейчас нам гораздо проще осудить, чем понять. Наверное, лучше многих поняла светлую душу ученого правозащитница Людмила Алексеева: «Он буквально вмещал в своем сердце вселенную, каждого из нас. Была такая старая пословица, что деревня стоит, если в ней живет хоть один праведник. Вот и страна стоит, если есть у нее праведники, такие, как Сахаров».

Из книг и выступлений А.Д.Сахарова:

  • Если нет идеалов, то и надеяться вообще не на что. Тогда наступает ощущение беспросветности, тупика.
  • Каждый физик, найдя новое красивое решение, сразу начинает искать, чему в природе это решение соответствует.
  • Судьба моя была в каком-то смысле исключительной. Не из ложной скромности, а из желания быть точным замечу, что судьба моя оказалась крупнее, чем моя личность. Я лишь старался быть на уровне своей судьбы.
  • Человек не должен превратиться в курицу или крысу в известных опытах, испытывающую электронное наслаждение от вделанных в мозг электродов.
  • Человеческому обществу необходима интеллектуальная свобода — свобода получения и распространения информации, свобода непредвзятого и бесстрашного обсуждения, свобода от давления авторитета и предрассудков.
  • Развращающая ложь, умолчание и лицемерие должны уйти навсегда и бесповоротно из нашей жизни.
  • Я не могу представить себе Вселенную и человеческую жизнь без какого-то осмысляющего их начала, без источника духовной «теплоты», лежащего вне материи и ее законов. Вероятно, такое чувство можно назвать религиозным.

Воспоминания А.Д. Сахарова




Рубен Маркарьян презентовал романы «Ключевая фраза» и «Кортик фон Шираха» в «Библио-Глобусе»

В Торговом Доме «Библио-Глобус» состоялась презентация историко-конспирологических детективов Рубена Маркарьяна «Кортик фон Шираха» и «Ключевая фраза».

Гостями мероприятия стали Владимир Котенёв, российский дипломат, посол Российской Федерации в ФРГ в 2004-2010 годах, писатель Марк Арэн (Карен Маркарян), советник Посольства Армении в РФ Эдвард Джамбазян, учащиеся – победители Кутафинской Олимпиады по праву и директор ГБОУ «Школа №1409» Ирина Ильичева, основатель и генеральный директор Торгового дома «Библио-Глобус» Борис Есенькин, читатели – любители жанра «адвокатский детектив».

Рубен Маркарьян, говоря о жанровой направленности своих книг, сказал: «Я писал романы». Но творческая фантазия автора добавила в нить повествования и тонкий психологизм и элементы криминального детектива и фантастики, и исторические пласты с вымышленными и реальными персонажами и вопросы веры с библейскими артефактами. Такой жанровый микс, как признался автор, был продиктован вовсе не расчетом на привлечение интереса читателя, а вещью отчасти мистической, той, которая случается со многими авторами, – на некотором этапе «вести» развитие истории стали сами герои произведений. «Особенно это касается первой книги – «Ключевая фраза», там главный герой завел меня в такие дебри, что я не знал, что дальше будет, но он выпутался», – признался Рубен Маркарьян.

Тем интереснее, по его словам, было услышать аудиоверсии обеих книг. Если с первой озвучкой – романа «Кортик фон Шираха» по некоторым моментам авторское восприятие выразило несогласие, то в случае с «Ключевой фразой» попадание было в десятку. «Я не очень люблю озвучивание книг женщинами, – честно сказал Рубен Маркарьян, – но Наталья Беляева, бронзовый финалист премии «Электронная буква 2019» в номинации «Лучший чтец», сделала это идеально. Видимо, повлияло то, что Наталья – выпускница МГЮА, то есть правовая тема для нее близка. Мне также польстило, что на своей странице она пишет, что не озвучивает книги, которые ей не нравятся».

Важность погружения в достаточно сложную историческую эпоху в романе «Кортик фон Шираха» подчеркнул Владимир Котенёв. Дипломат отметил, что предвоенный период в истории Германии, когда нацистская партия пришла к власти, достаточно мало изучен и описан в мировой литературе. «Автор в своем романе восполняет этот пробел в наших знаниях, за что ему огромная благодарность», – сказал Котенёв.

Рубен Маркарьян признался, что работать с историческими документами и особенно с родственниками реальных героев романа «Кортик фон Шираха» было непросто. «В отличие от нас они не испытывают гордости за своих предков, поэтому неохотно делятся воспоминаниями», – сказал автор. И добавил, что ему было очень интересно показать на примере Отто Шульца как геббельсовская пропаганда меняла мировоззрение целого народа, давшего миру плеяду известных поэтов, писателей, философов, ученых. Сделано это не только с помощью внутренних монологов немецкого юноши, но и его бесед со священником. «Зачем нужна дорога, если она не приводит к храму?», – процитировал известное выражение Рубен Маркарьян, отвечая на вопрос о большом значении вопросов веры и Библии в его произведениях.

Его коллега по писательскому цеху – Марк Арэн считает, что успех произведений Рубена Маркарьяна связан с тем, что он знает и хорошо разбирается в том, что пишет. Глубокое погружение в тему, а также ироничный язык, присущий автору, делают романы интересными как для чтения, так и для кинематографического воплощения, уверен Карен Маркарьян. Он пожелал коллеге увидеть свое произведение на экране, а Рубен Маркарьян, в свою очередь, пожелал читателям – читать. И не только его произведения, а в целом классическую и современную литературу. В эпоху фейсбука и тиктока это особенно важно.


Посмотреть видеозапись презентации можно по ссылке.

По материалам: https://www.zakonia.ru




«Я стараюсь заниматься в жизни только тем, что мне интересно». 65 лет российскому писателю Борису Акунину (род.1956 г.)



Борис Акунин — Григорий Шалвович Чхартишвили, писатель, японист, литературовед и переводчик, начал публиковать художественную прозу с 1998 года. «Я ничего другого не умею делать – только книжки писать», – признался как-то литератор читателям в «Библио-Глобусе». Ничего другого и не надо: более 50 миллионов книг продано, экранизации и всемирная известность – разве этого мало?

Популярнейшие приключения Эраста Фандорина и Пелагии любимы всеми, а вот акунинский проект «История Российского государства» трактуется и принимается читателями неоднозначно, а уж у профессиональных историков чаще всего вызывает бурное негодование и гордое отторжение. Объяснений этому множество: дилетантизм, псевдоистория, изложение личной точки зрения – это лишь малая часть ярлыков, навешиваемых на проект.

Возможно, это и так, простой читатель с профессионалами тягаться не может, он пытается получить ответы у автора, которому доверяет. Вспомним уже далекую осень 2013 года, когда Акунин представлял в «Библио-Глобусе» первые книги «Истории».

Мастер прозы рассказал о том, что история интересует его не как набор цифр и сведений, а прежде всего как загадка людей, которые жили там, где мы живем сейчас и исчезли в потоке времени, не оставив следа. Нужно вернуть их к жизни! Для того, чтобы, понять общий стиль и смысл проекта, читать нужно обязательно обе «параллельные» книги – художественную сагу и документальный рассказ, посвященные одному и тому же историческому отрезку. «Поскольку я очень люблю историю, то хочу заразить этой любовью как можно больше людей», – признается Акунин. Художественная линия проекта представляет для автора бо́льшую ценность: «я историю России рассказываю себе и вам, чтобы освежить ее в памяти и получить более точное представление о событиях, и, соответственно, право писать об этом романы».

Акунину все время приходится менять стилистику и жанры, потому что он очень опасается однообразия, монотонности, скуки – остросюжетные, авантюрные повести, любовные истории меняют друг друга. Любовь – это главная линия всей беллетристической линии. Жизнь – она вся про любовь, а история, в основном, про власть, уверен автор. «Я не занимаюсь ни культурой, ни историей религии, ни экономикой – только по касательной, если это касается политики, взаимоотношений народа и власти. С моей точки зрения, ключ к пониманию того, что такое Россия, это ее государство – позвоночник, хребет, на котором держится ее плоть и душа вот уже на протяжении более 1000 лет».

Популяризация истории, рассказанной стройно, последовательно, легким языком – вот основная авторская задача, который убежден, что такого рода литература всегда будет востребована у нас в стране, где, как ни странно, нет написанной истории, рассказанной доступным, и в то же время, «взрослым языком».

«К тому же, у нас никогда не было неидеологизированной истории: любой, кто пытался написать историю страны, всегда пытался либо что-то доказать, либо что-то опровергнуть и на этом построить свою концепцию. Именно поэтому Россию называют страной с непредсказуемым прошлым. Я решил написать историю России, которая не будет доказывать никакой концепции. У меня есть собственные взгляды, собственные представления о добре и зле, и все это я оставляю при себе при написании книг проекта. Читатель может прийти к своим выводам».

Напоследок Борис Акунин обозначил свою точку зрения на будущее России: «У меня ощущение, что Россия – страна с хорошим будущим, у нас трудная биография, но мы все еще молодая нация, находящаяся на переходе «от подросткового возраста к взрослости», с этим, вероятно, и связаны все те трудности, которые мы переживаем». Со дня этой встречи с читателями прошло восемь лет. Интересно, изменилось ли восприятие нашей действительности у Акунина сегодня?

Из книг Бориса Акунина:

  • Из всех наслаждений, отпущенных человеку, самое изысканное – шевелить мозгами.
  • Даже если летишь в пропасть, не зажмуривайся от страха, а гляди в оба — вдруг удастся за что-нибудь ухватиться.
  • На свете должен быть кто-то, кому от тебя нужно лишь одно: чтобы ты был жив и чтобы у тебя все было хорошо.
  • Умный человек не пытается найти разгадку тому, что разгадки в принципе не имеет. Умный человек просто берет чудо и придумывает, как использовать сей феномен для пользы дела.
  • Творчество — профессия опасная и заниматься ею могут только люди, у которых изначально не всё в порядке с инстинктом самосохранения.
  • Религия — средство для сохранения рассудка.
  • Самое сказочное, самое чудесное из всех доступных человеку переживаний — предвкушение чуда.
  • Настоящую красоту невозможно запечатлеть при помощи фотографического объектива; она слишком жива и неправильна, слишком переменчива. А может быть, всё дело в том, что настоящую красоту воспринимаешь не глазами, а как-то иначе.

Книги Бориса Акунина




«Жизнь моя – не запойное чтение книг». Ко дню рождения персидского ученого и поэта Омара Хайяма (1048-1131)



Поэтическое творчество Омара Хайяма давно разобрали на цитаты, ими пестрит интернет, и мы прекрасно знаем, кто является самым большим «поставщиком» мудрых жизненных постулатов о смысле жизни, любви и дружбе, о добре и зле.

А ведь при жизни Хайяма знали и ценили исключительно как выдающегося ученого – математика, звездочета и философа. Его научное наследие сохранилось – например, известный календарь Омара Хайяма, по летоисчислению которого жил весь Восток вплоть до середины 19 века, работы в области алгебры, геометрии и теории чисел – предпосылки к открытию неевклидовой геометрии.

Однако, известно и другое: в течение всей своей долгой жизни Омар Хайям писал рифмованные четверостишия (рубаи), отличающиеся легким языком, не перегруженным многослойными образами Востока, гибким ритмом, точностью, наличием логики (математика дисциплинирует ум!), и, естественно, злободневностью. И совсем не удивительно, что стихотворения поэта актуальны и сегодня, спустя тысячу лет после их создания.

… Забытая на долгие века поэзия Омара Хайяма вернулась к читателю лишь в Викторианскую эпоху – совершенно случайно тетрадь с его стихами попала в руки англичанину Эдварду Фицджеральду. Будучи сам не чужд стихосложению, восхищенный Фицджеральд начал переводить рубаи на латынь и английский, и вскоре вольные переложения англичанина завоевали Европу, став одним из самых популярных жанров викторианской поэзии.

По прошествии некоторого времени оказалось, что творческое наследие Омара Хайяма каким-то невероятным образом увеличивается, поскольку обнаруживались все новые и новые прекрасные рубаи. До сих пор не установлено, какие из них принадлежат перу великого поэта и философа, а какие ему лишь приписаны – вполне возможно, что под именем Хайяма скрывались не менее талантливые поэты, опасающиеся преследования за излишнее вольнодумство. Иранист Валентин Жуковский назвал эти стихи «странствующими четверостишиями».

Нашему читателю творчество Омара Хайяма стало доступно с переводами Ивана Тхоржевского – создателя первого сборника стихов Хайяма на русском языке. Хотя и до него предпринимались попытки авторских переводов, именно Тхоржевскому удалось передать все присущие первоисточнику качества: эмоциональность, афористичность и необыкновенную звучность ритма.

Жизнь отцветает, горестно легка,
Осыплется от первого толчка.
Пей! Хмурый плащ – луной разорван в небе.
Пей! После нас – луне снять века.


Рубаи переводили Константин Бальмонт, Анатолий Луначарский, но особым успехом, начиная с 70-х годов 20 века, пользуются переводы Германа Плисецкого:

Много лет размышлял я над жизнью земной.
Непонятного нет для меня под луной.
Мне известно, что мне ничего не известно!
Вот последняя правда, открытая мной.


Творчество Омара Хайяма уникально: оно не знает ни временны́х, ни национальных границ, плавно и достойно перетекая из века век, из книги в книгу, находит для себя все новых и новых почитателей. «Спорщик с Богом, бесстрашный ум, чуждый иллюзий, учёный, и в стихе стремящийся к точной формуле, к афоризму. Каждое четверостишие – уравнение. Хайам на протяжении своей долгой жизни постоянно возвращался к важным для него мыслям, пересматривая их снова и снова, так и мы, будем ещё не раз возвращаться к его творчеству, казалось бы, столь ясному и понятному, но каждый раз открывающему новые возможности, новую точку зрения...» (Герман Плисецкий).

Великие строки великого поэта:

Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь,
День сегодняшний завтрашней меркой не мерь,
Ни былой, ни грядущей минуте не верь,
Верь минуте текущей — будь счастлив теперь!

***

Коль, можешь, не тужи о времени бегущем,
Не отягчай души ни прошлым, ни грядущим,
Сокровища свои потрать, пока ты жив,
Ведь все равно в тот мир предстанешь неимущим.

***

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

***

Коли есть у тебя для житья закуток,
В наше подлое время, и хлеба кусок,
Коли ты никому не слуга, не хозяин,
Счастлив ты и воистину духом высок.

***

Холодной думай головой.
Ведь в мире все закономерно:
Зло, излученное тобой,
К тебе вернется непременно!

***

В общенье с мудрецом ищи себе оплот,
Невежду углядев – за сотню вёрст в обход.
Коль поднесёт мудрец, и кубок яда выпей,
А потчует глупец, выплёскивай и мёд.

***

Мы источник веселья — и скорби рудник.
Мы вместилище скверны — и чистый родник.
Человек, словно в зеркале мир — многолик.
Он ничтожен — и он же безмерно велик!

***

Кто жизнью бит, тот большего добьется.
Пуд соли съевший выше ценит мед.
Кто слезы лил, тот искренней смеется.
Кто умирал, тот знает, что живет!


Книги Омара Хайяма




«Невозможность писать для меня равносильна погребению заживо». 130 лет со дня рождения русского писателя Михаила Булгакова (1891-1940)



«Ты так сурово жил и до конца донес
Великолепное презренье…».
(Анна Ахматова)


Свой главный роман Булгаков задумал написать, когда ему не было еще и тридцати, продолжая работать над ним до последних дней своей жизни: множество вариантов названий отвергались один за другим, рукопись перекраивалась, менялись имена и характеры героев…

Тридцатые годы в Советском государстве ознаменовались яростной борьбой с любыми проявлениями религиозности, повсеместно и принудительно насаждался атеизм – и вдруг такой сюжет! Повествование о Иешуа Га-Ноцри и Понтии Пилате еще можно было бы представить творением из области мифологии, а вот чем прикрыть наглое вмешательство в московскую жизнь сатаны со своей свитой, творящей беспредел и открыто издевающейся над власть предержащими?

На что рассчитывал великий Мастер? Но, в конце концов, напечатали же его «Белую гвардию», а во МХАТе с огромным успехом шла пьеса «Дни Турбиных», которую Сталин смотрел неоднократно, всякий раз восхищаясь: «Вот Булгаков! Здорово берет! Берет против шерсти! Мне это нравится». Хотя, возможно, Булгаков и не думал о всесоюзной популярности, просто не было возможности сопротивляться словам, рвущимся из сердца, ненаписанный роман жег душу, лишая ее покоя…

Первая версия будущей книги была уничтожена уже через год, но в 1933 году автор вернулся к написанию романа о дьяволе. «Задыхаясь в моих комнатёнках, я стал марать страницу за страницей наново тот свой уничтоженный три года назад роман. Зачем? Не знаю. Я тешу себя сам! Пусть упадёт в Лету!», – писал он литератору Викентию Вересаеву, который часто помогал ему в сложных жизненных ситуациях. В этой версии уже появились Мастер и Маргарита, а история Иешуа и Понтия Пилата перестала быть основной линией романа, став сочинением Мастера. Никак не ложились на сюжетный ход сочинения черновые названия «Консультант с копытом», «Копыто инженера», «Гастроль (Воланда)», «Князь тьмы» – все это было не то, не то…

Во время работы над романом писатель скрупулезно изучал «первоисточники» – труды богословов, философов, энциклопедические словари всегда находились под рукой, делались выписки в специальные тетради «О боге», «Иисус Христос», «О дьяволе».

Третья версия романа, наконец, получила своё окончательное название «Мастер и Маргарита». Тяжело больной Булгаков уже не мог держать в руках перо, надиктовывая последние главы; и последняя авторская правка, внесенная 13 февраля 1940 года, оказалась пророческой: Маргарита наблюдает за похоронами Берлиоза, и до нее доносится фраза: «Так это, стало быть, литераторы за гробом идут?». 10 марта Булгакова не стало…

Вдова писателя прикладывала колоссальные усилия, обращаясь во все инстанции, чтобы посмертный труд Булгакова опубликовали, и ей это удалось – спустя четверть века роман напечатали в журнале «Москва», со значительными сокращениями, но все же!

Поэт Константин Симонов писал: «Этот роман, по-моему, лучшая вещь Булгакова, а если говорить об истории Христа и Пилата, то это вообще одни из лучших страниц русской литературы 20-го века».

А вот книжный вариант без купюр советским читателям удалось увидеть только в 1973 году – в эпоху книжного дефицита, когда тиражи в несколько миллионов экземпляров расходились за считанные дни, бессмертный роман Михаила Булгакова вышел тиражом в … 30 000 экземпляров. Интересно, многие ли его прочитали в то время?

Из романа «Мастер и Маргарита»:

  • Вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет!
  • Язык может скрывать истину, а глаза никогда. Встревоженная вопросом истина со дна души на мгновение прыгает в глаза, и она замечена, а вы пойманы.
  • Слушай беззвучие, слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни — тишиной.
  • Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.
  • Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые.
  • Зачем тебе весь мир, если его никому не хочется подарить…
  • Что бы ни говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луною и просто неповторима.
  • Что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?
  • Не пытайтесь казаться людям лучше, чем Вы есть на самом деле — на цыпочках долго не устоишь… но и не пытайтесь казаться хуже, чем Вы есть — на корточках тоже долго не просидишь. ВСЕГДА ОСТАВАЙТЕСЬ СОБОЙ!
  • Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!

Книги Михаила Булгакова




«Есть пороки в моем отечестве, зато и пророки есть». Ко дню рождения российского поэта Андрея Вознесенского» (1933-2010)



Еще в далекие шестидесятые Валентин Катаев назвал язык Вознесенского «депо метафор», где Земля – арбуз, а посему «болтается в авоське меридианов и широт», «по лицу проносятся тени, как буксующий мотоцикл», и прекрасные глаза – «безнадежные карие вишни». Любители поэзии восторгались, ужасались, морщились и ликовали – часто испытывая все эти чувства одновременно.

А литераторы-профи считали метафорическое мышление Вознесенского чисто возрастным явлением, что через страсть к ломке канонов проходит каждый поэт, что будущее – это ясные, стройные формы, ничего другого просто и быть не может. Но сам поэт называл метафоры не свойством возраста, а свойством времени – но вот какого времени? «Его считали поэтом 60, 70, 80-х годов, а он стал самым ярким лириком 90-х, и сегодня уже ясно – самым крупным русским поэтом начала ХХI века», – заметил поэт Константин Кедров. «…Не будь Вознесенского, – соглашался с ним прозаик Александр Кабаков, – время ушло бы из меня бесследно, полностью вытесненное последовавшим шумом лет».

Дерзкие и необычные стихи Вознесенского стали рождаться в потоке восторженных шестидесятых – когда мир вдруг раскрылся и заиграл яркими красками, и тут же возникла целая плеяда поэтов – отражателей звучной эпохи. Окуджава, Евтушенко, Ахмадулина и Вознесенский – безоговорочные кумиры миллионов, и у каждого – свой собственный стиль и манера самовыражения. Но только Вознесенскому написал Пастернак: «Счастлив, что дожил до Вашего первого успеха». И самым ярким поэтом столетия назвали именно Вознесенского, правда, в Париже, не в России, которую он никогда не предавал, что бы ни писали, как бы ни злопыхательствовали:

Россия,
я — твой капиллярный сосудик,
мне больно когда —
тебе больно, Россия.


Поэзию Вознесенского невозможно отделить от России, настолько тесно сплелись рифмованные строки с событиями, происходящими в стране: от великих до убийственно страшных. Его обвиняли в ярой антисоветчине, а поэт без лукавства заявлял: «Как и мой учитель, Владимир Маяковский, я — не член коммунистической партии», после чего получал угрозы «с самого верха» о высылке из страны на вечные времена. А вот Валерия Новодворская считала главным грехом поэта тот, что он написал замечательную поэму о Ленине, можно бы и похуже. Вознесенский никогда не отрекался ни от одной своей строки, был честен с самим собой и своими читателями: «Не буду зачеркивать большую часть своей жизни. Я при советской власти не каялся, когда у меня находили антисоветчину, и за советчину каяться не намерен. Видеть в русском XX веке один ад или одну утопию – занятие пошлое. Когда тебя спросят, что ты сделал, – ссылок на время не примут».

Не примут. И не поймут. Вознесенского приняли и признали уже несколько поколений ценителей поэзии, да разве только они! Творчество поэта-публициста и поэта-романтика близко многим и всегда узнаваемо: даже далекий от поэзии человек не всегда вспомнит имя автора, но сразу же процитирует:

Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь,
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь…


Строки из стихов Андрея Вознесенского:

Тишины хочу, тишины...
Нервы, что ли, обожжены?
Тишины...
чтобы тень от сосны,
щекоча нас, перемещалась,
холодящая словно шалость,
вдоль спины, до мизинца ступни,
тишины...

Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
былых возлюбленных на свете нет.
Есть дубликаты —
как домик убранный,
где они жили немного лет.

Я не знаю, как остальные,
но я чувствую жесточайшую
не по прошлому ностальгию —
ностальгию по настоящему.
Будто послушник хочет к господу,
ну а доступ лишь к настоятелю —
так и я умоляю доступа
без посредников к настоящему.

Миллион, миллион, миллион алых роз
Из окна, из окна, из окна видишь ты,
Кто влюблен, кто влюблен, кто влюблен и всерьез,
Свою жизнь для тебя превратит в цветы.

Я пою в нашем городке
каждый день в праздной тесноте.
Ты придёшь, сядешь в уголке.
подберу музыку к тебе.

Не исчезай из жизни моей,
Не исчезай невзначай или сгоряча.
Есть тысяча ламп у каждой из тысячи свеч,
Но мне нужна твоя свеча!


Книги Андрея Вознесенского




«Чистой, отделенной от мира любви нет и не может быть». Ко дню рождения российской писательницы Галины Щербаковой (1932-2010)



Почему прозу Галины Щербаковой так любили экранизировать кинематографисты 80-х? В ее повестях и рассказах сюжетно нет ничего необычного – самая простая жизнь людей, тех, которых мы видим каждый день, здороваемся на лестничных площадках и сталкиваемся в метро. Да и фильмы «Двое и одна», «Карантин», «Личное дело судьи Ивановой» навскидку вспомнит не каждый, но, посмотрев, наверное, уже не забудет: потому что все они рассказывают о самом главном в нашей жизни – о любви и взаимопонимании.

В 1979 году в журнале «Юность» напечатали повесть Галины Щербаковой «Вам и не снилось» о современных Ромео и Джульетте, которых и звали почти так же – Роман и Юлька, с трагическим финалом (Роман прыгает в окно и разбивается). Критикам повесть не глянулась: в современных книгах и фильмах превалировала тема труда; без любви, конечно, не обходилось, но ведь не это же главное в жизни советской молодежи! Главный редактор «Юности» Борис Полевой предложил другую концовку, без гибели главного героя, высказав опасение автору: «Знаете, Галина, я прошел войну и меня сложно назвать трусом. Но я боюсь печатать вашу повесть. А вдруг после нее все влюбленные мальчики начнут прыгать из окон? Финал у вас уж больно мрачный...»

Тема повести была почерпнута автором из собственной жизни: юный сын забрался по водосточной трубе к однокласснице и сорвался вниз. К счастью, все обошлось, но Щербакова задумалась о том, что в жизни подростка вне зависимости от эпохи любовь может обернуться вселенской трагедией, если первое чувство не воспринимается всерьез или не находит понимания окружающих.

«В известном смысле эта повесть предваряла собою взрыв перестройки, потому что всегда во время оттепели в русской литературе поднимается вопрос… о детской и подростковой любви… Вот эта повесть, безусловно, сыграла некоторую роль спускового крючка, потому что именно с «Вам и не снилось» началась молодёжная активность, программы «Спорклуб» и «12 этаж», фильм Быкова «Чучело». Именно с этого момента начался активный разговор о том, какая молодёжь вырастет», – писал впоследствии публицист Дмитрий Быков.

Повесть безоговорочно понравилась читателям всех возрастов, Галина Николаевна получала тысячи сочувствующих писем и собственными love stories, успех был ошеломляющим!

Буквально через год вышел одноименный фильм Ильи Фрэза (который никогда не снимал плохих фильмов) и начал победное шествие по стране. Если повесть в «Юности» читал не каждый, то фильм посмотрели уж точно все. Финал еще раз смягчили: теперь уже Ромка не прыгает из окна, а случайно срывается, а Юлька стала Катей. Никаких аллюзий к шекспировской трагедии – в нашей жизни все будет хорошо!

Фильм стал лидером проката и лучшей картиной года, только в 1981 году его посмотрели 26 миллионов зрителей.

А вот сама писательница никогда не считала повесть «Вам и не снилось» чем-то особенным. В одном из интервью она с горечью сказала: «...случается, приглашают на встречи с читателем. Только я отказываюсь. Потому что разговор опять будет крутиться вокруг одной лишь «Вам и не снилось». А у меня уже скулы сводит ее обсуждать. Да она никогда и не была для меня главной вещью. Скажем, другая моя повесть, «Дверь в чужую жизнь», – так она куда лучше. Она серьезнее, глубже… «Вам и не снилось» – не лучшая моя книга. Были повести и сильнее, и точнее. Но тут, видимо, я сумела найти такие слова, которые запали в душу многим».

Из книг Галины Щербаковой:

  • Молодежь во все времена одинакова! А первый признак старости – брюзжание на ее счет.
  • Жизнь можно начать постигать с любого места. Можно многое в ней понять, копая грядку для лука, а можно ни черта не сообразить, прочитав всех философов земли.
  • Котлован хорошо рыть вместе, дом строить, рыбу сетью ловить, а думать хорошо в одиночку.
  • Начитанность, если она не делает человека мудрее и добрее, никакой цены не имеет.
  • От любви можно помолодеть на десять лет и постареть на двадцать.
  • Жизнь – шире любви, любовь в ней – подарок. Есть люди, которым никогда ничего не дарили.
  • Красота по ведомству доспехов, а любовь по ведомству души.
  • Почему всякая чистота выглядит наивной и глуповатой, а цинизм всегда ходит в умниках? Почему доброта почти всегда слабость, а зло кажется неуязвимым?

Книги Галины Щербаковой




Ко Дню Победы в Великой Отечественной войне. «В строю походном движутся поэты, страдая, ненавидя и любя».



Поэты кровавого военного времени: молодые, талантливые, ушедшие на фронт со школьной или студенческой скамьи - это те люди, которые просто не умеют лгать. Многие сложили свои головы в сражениях, но остались их стихи о войне, «пронесшие сквозь огненные взрывы и чистоту и преданность сердец», снова и снова возвращающие нас в те далёкие годы, не давая забыть то, что забывать мы не имеем права.

Константин Симонов (1915-1979).

Военный корреспондент «Красной Звезды»побывал на всех фронтах, прошёл по землям Румынии, Болгарии, Югославии, Польши и Германии, был свидетелем последних боёв за Берлин. Его стихотворение «Жди меня» переписывали бойцы и отправляли любимым, подписываясь своим именем: они были уверены, что имеют на это право. Стихи считали народными…

Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.


Эдуард Асадов (1923-2004).

Доброволец: ему не было двадцати, когда он командовал батареей и писал, писал - не только о войне, но и о вере, надежде, любви, которые были необходимы как воздух каждому солдату. В боях за Севастополь, прорываясь на разбитом грузовичке из окружения, получил страшное ранение в голову, потерял зрение. Подвиг лейтенанта Асадова был отмечен орденом Красной Звезды.

Имея восемнадцать за спиною,
Как мог я знать в мальчишеских мечтах,
Что зло подчас сразить на поле боя
Бывает даже легче, чем в сердцах?


Николай Майоров (1919-1942).

С первых дней войны студент Литинститута Николай Майоров вместе с сокурсниками копает противотанковые рвы под Ельней, а уже в октябре уходит в действующую армию. 8 февраля 1942 года политрук пулемётной роты Майоров сложил голову в бою на Смоленщине...

Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на холсте.


Муса Джалиль (1906-1944).

Джалиль ушёл на войну в самом её начале, хотя известного поэта оставляли в тылу: «Вы поймите меня, ведь я поэт! Я не могу сидеть в тылу и оттуда звать людей защищать Родину. Я обязан быть на фронте, среди бойцов и вместе с ними бить фашистскую нечисть». На Волховском фронте политрук Джалиль попал в плен после тяжёлого ранения - затем концлагерь и тюрьма Моабит, где он был казнен за организацию подпольной работы. Поэту посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Нет скорби на твоём лице ни тени,
Нет в строгих мыслях суеты мирской.
Писать, писать — одно тогда стремленье
Владеет ослабевшею рукой.


Булат Окуджава (1924-1997).

В августе 1942-го, по достижении 18 лет ушёл на фронт, служил на Закавказском фронте минометчиком и радистом, был ранен под Моздоком. Награждён медалями «За оборону Кавказа» и «За победу над Германией». Наверное, самые трепетные строки о войне принадлежат перу Булата Шалвовича Окуджавы: каждый год 9 мая в каждом доме звучат строки, которые мы помним наизусть. А ведь родился поэт тоже 9 мая…

Война нас гнула и косила.
Пришел конец и ей самой.
Четыре года мать без сына…
Бери шинель — пошли домой.


Юлия Друнина (1924-1991).

Семнадцатилетняя Юлия Друнина работала санитаркой в госпитале, строила оборонительные сооружения под Можайском, служила в 1038-й самоходном артиллерийском полку 3-го Прибалтийского фронта, воевала в Псковской области, в Прибалтике. Войну закончила в звании старшины медицинской службы, с медалью «За отвагу» и орденом «Красной Звёзды».

Я только раз видала рукопашный.
Раз — наяву и сотни раз во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.


Поэтов, прошедших войну в общем строю, много, невероятно много - мы вспомнили лишь некоторых из них. Читайте стихи о войне: только память, пусть самая горькая, самая страшная, поднимает нас над временем, вселяя веру, даря надежду. Надежду на вечное мирное небо.


Стихи поэтов-фронтовиков




«Дыханием цветов себя я в этом мире обнаружу». Ко дню рождения русского поэта Николая Алексеевича Заболоцкого (1903-1958).



Чудесный, удивительный человек. На днях приходил, читал свои новые стихи — очень горькие, совершенно пушкинские по блеску, силе поэтического напряжения и глубине.
(Константин Паустовский)


На литературном пантеоне XX века имя Николая Заболоцкого не высечено золотыми буквами, его творчество теряется в тени великих собратьев по перу - Маяковского, Блока, Есенина, Пастернака или Мандельштама. «Никто не обязан помнить всех второстепенных авторов», - помните, как раздраженно заметила педагог Светлана Михайловна из фильма «Доживем до понедельника»? Правда, это она о Баратынском сказала, зато учитель истории Мельников (Вячеслав Тихонов) вечную песню «В этой роще березовой» душевно спел именно на стихи Заболоцкого.

Нет второстепенных поэтов! Поэт или не поэт - это единственный критерий признания во времени. «Баратынский стал крупнейшим поэтом девятнадцатого века в двадцатом, так и Заболоцкий станет крупнейшим поэтом двадцатого века в двадцать первом», - безошибочно провидел Андрей Битов.

Николай Заболоцкий - один из самых выдающихся поэтов XX века, непосредственный участник грандиозных и грозных событий, происходящих в молодой советской республике. Был вынужден учиться в двух институтах одновременно, так как только в медицинском студентам давали паёк, но хроническое безденежье и полуголодное существование не мешали заниматься поэзией, пропадать в Политехническом на выступлениях Владимира Маяковского, в кафе поэтов «Домино» на Тверской и в Театре Мейерхольда.

Своё образование Заболоцкий окончил в Петрограде, служил под руководством Самуила Маршака в ОГИЗе. С коллегами по издательству Александром Введенским, Николаем Олейниковым и Даниилом Хармсом Николай Заболоцкий создал «Объединение реального искусства» — ОБЭРИУ. Когда тебе всего двадцать четыре, отрицание любых классических форм и новаторство в ритмике и эстетике стиха - дело естественное. Молодой обэриут-абсурдист называл себя «поэтом голых конкретных фигур, придвинутых вплотную к глазам зрителя», предлагая слушать и читать стихи «более глазами и пальцами, нежели ушами». Первая книга поэта «Столбцы» произвела такое впечатление на маститого литературного критика Юрия Тынянова, что он подарил Заболоцкому свою книгу с надписью «Первому поэту наших дней».

«Столбцы» стали единственным сборником, который поэту удалось составить самому - в 1938 году Заболоцкого арестовали за активную контрреволюционную борьбу, которая, естественно, существовала только в виде сфабрикованного доноса. На допросах требовали признаться в тяжелейших преступлениях против советского строя: «Мне не давали пищи. Не разрешали спать. Следователи сменяли друг друга, я же неподвижно сидел на стуле перед следовательским столом — сутки за сутками». Даже после пыток поэт вину не признал, тем не менее, был сослан на долгие пять лет на Дальний Восток, и в Москву ему удалось вернуться только в 1946 году…

Вынужденное молчание никак не отразилось на уникальном даре стихотворца, уже в классической манере Николай Заболоцкий создаёт подлинные лирические шедевры неслыханной простоты, «совершенно Пушкинские» и удивительно музыкальные:

Облетают последние маки,
Журавли улетают, трубя,
И природа в болезненном мраке
Не похожа сама на себя.


«Пишу Вам с той почтительностью, с какой написал бы Тютчеву или Державину. Для меня нет никакого сомнения, что автор «Журавлей», «Лебедя», «Лесного озера», «Актрисы», «Некрасивой девочки» – подлинно великий поэт, творчеством которого советской культуре… придется гордиться как одним из высочайших своих достижений», – так написал Заболоцкому Корней Чуковский в 1957 году, после выхода его последнего прижизненного сборника стихов…

Бессмертные строки Николая Заболоцкого:

***
Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!
Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумасшедшая.

***
Любите живопись, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
Души изменчивой приметы
Переносить на полотно.

***
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

***
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье, -
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

***
О, я недаром в этом мире жил!
И сладко мне стремиться из потемок,
Чтоб, взяв меня в ладонь,
ты, дальний мой потомок,
Доделал то, что я не довершил.
***
Пусть непрочны домашние стены,
Пусть дорога уводит во тьму, -
Нет на свете печальней измены,
Чем измена себе самому.

***
Нет в мире ничего прекрасней бытия.
Безмолвный мрак могил — томление пустое.
Я жизнь мою прожил, я не видал покоя:
Покоя в мире нет. Повсюду жизнь и я.


Книги Николая Заболоцкого




Генрик Сенкевич: «Жизнь — огромная сокровищница, и из этой сокровищницы я умел выбирать самые чудесные драгоценности». К 175-летию со дня рождения польского писателя (1846-1916)



Классик польской литературы Генрик Сенкевич, член-корреспондент и почётный академик Императорской Санкт-Петербургской академии наук по отделению русского языка и словесности – один из национальных героев Польши и подданный Российской Империи. Когда в 1905 году писателю была присуждена Нобелевская премия по литературе, вся Россия гордилась великими достижениями своего гражданина: его творчество всегда любили, да и по формальным признакам Сенкевич оказался первым российским лауреатом по литературе известнейшей мировой премии. Но именно что по формальным…

Читатели всего мира ценят исторические романы Сенкевича: «Огнем и мечом», «Потоп», «Пан Володыевский». Сегодня эти произведения чаще всего воспринимаются как приключенческие, но в сложный период развития истории Польского государства его герои выполняли совсем другую роль – «поддержание духа», как сообщил писатель в эпилоге к знаменитой трилогии.

Вспоминаем: один из самых гордых и влиятельных народов Европы был лишён собственной государственности, национальная культура полностью подчинялась веяниям Российской империи. По свидетельствам современников, газету «Слово», где печатался роман, читатели ждали задолго до открытия почтовых отделений, залпом прочитывая новые главы, и только потом шли на службу или на учебу. Гибель вымышленных персонажей воспринималась как общенародная трагедия, по ним служили молебны в костелах и долго вспоминали как самых близких людей.

Маститые критики давали неоднозначную оценку такой литературной сенсации, все же безоговорочно признавая писательский талант Сенкевича: «Мы говорим: довольно слабо, и читаем дальше. Говорим: ну и дешевка — и не можем оторваться. Мы восклицаем: несносная опера! И, очарованные, продолжаем читать. Мощный гений! — и никогда, пожалуй, не было столь первосортного писателя второго сорта. Это Гомер второй категории, это Дюма-отец первого класса».

Римская часовня «Quo vadis», построенная на том месте, где апостол Петр встретил Иисуса Христа, послужила творческой зацепкой к созданию выдающейся эпопеи Сенкевича, которая известна читателям под названиями «Камо грядеши», «Куда идешь» и оригинального «Quo Vadis». Герои древнего Рима в романе абсолютно реалистичны и настолько ярко выписаны, что читатель, проходя рядом с ними по улицам Вечного города, полностью погружается в события далекой эпохи и становится их невольным участником.

Наверное, именно по этой причине романы Сенкевича так любят режиссеры: первый фильм сняли ещё в 1901 году и с тех пор цепочка не прерывается, только «Камо грядеши» экранизировали четыре раза. Самая известная версия 1951 года от режиссера Мервина Лероя с Робертом Тейлором и Деборой Керр в главных ролях, а Питер Устинов, воплотивший образ Нерона, был удостоен премии «Золотой глобус».

Из книг Генрика Сенкевича:

  • Война и любовь — вот две единственные вещи, ради которых стоит родиться и жить.
  • Христос велел любить людей сильнее, нежели ненавидеть зло, ибо учение его есть любовь, а не ненависть.
  • Кто несет в себе солнце, тот способен зажечь всех вокруг, тот же, в ком пылает костер, хотя бы и яркий, зажигает лишь тех, кто рядом.
  • Счастье живет там, где человек его видит.
  • Самолюбие, суетность и стремление нравиться — неисчерпаемый источник внутренней неуверенности и слабости.
  • Я всегда верю в то, во что мне выгодно верить, и в этом состоит моя философия.
  • Как свет исходит от солнца, так и счастье исходит из любви.
  • Если за зло мы будем платить добром, то чем же платить за добро? И вдобавок, если и за то, и за другое плата одинакова, тогда зачем людям быть добрыми?
  • Зло, точно волна, ударяет о берег и возвращается назад.

Книги Генрика Сенкевича




«На свете вообще много чего не полагается, что допускается». Ко дню рождения чешского писателя-сатирика Ярослава Гашека (1883-1923)



Гашек видел мир, а все остальные о мире только писали.
(Карел Чапек)


Завсегдатай знаменитых чешских пивных, «совершенно невообразимый, невозможный и невероятный чех», прожил всего сорок лет, которые вполне годятся для сюжета увлекательнейшего приключенческого романа.

Недоучившийся гимназист, он великолепно владел венгерским, польским, сербским, немецким, словацким языками, знал русский, разговаривал на французском и цыганском; а побывав в России, стал общаться на татарском, башкирском, бурятском и некоторых других «российских» языках, изучал китайский и корейский.

Любовь к долгим путешествиям, в которые он время от времени срывался, бросая работу, лишала его средств к существованию, но зато какие это были путешествия! Не просто походы с рюкзаком за плечами или поездка в комфортабельном купе поезда: Гашек помогал болгарским и македонским повстанцам на Балканах, побывал в Софии, Бухаресте, Кракове, Венгрии, Галиции и Словакии.

Веселый и озорной король богемы начал заниматься литературой, печатал статейки ради заработка, навел шороху и суеты в научном журнале «Мир животных», радуя подписчиков появлением новых представителей фауны: миру были явлены древний идиотозавр, муха с веером вместо крыльев и домашний серебристый вурдалак.

Мобилизацию на фронт Первой мировой Гашек тоже умудрился превратить в балаган, явившись в расположение полка в цилиндре и почти ползком по причине пьяной невменяемости. На войне родилась повесть «Бравый солдат Швейк в плену», послужившая прологом к «Похождениям…»; написал Гашек ее, естественно, на гауптвахте, где бывал частым гостем. Издали повесть в… Киеве.

3 марта 1918 г. в Брест-Литовске Россия и Германия заключили сепаратный мир, но Гашек не был бы Гашеком, если бы сразу вернулся на Родину! Он поехал в Москву и вступил там в РСДРП(Б), стал коммунистом. Последовало партийное задание: проводить агитацию среди чехов и призывать вступать их в Красную Армию, чем комиссар-авантюрист успешно занимался в Самаре, был комендантом Бугульмы и даже купил себе дом в Иркутске.

Полевой суд Чехии заочно заклеймил Гашека предателем, писатель скрывался от ареста с липовой справкой, на которой был начертан диагноз «полоумный сын немецкого колониста из Туркестана».

В 1920 году искатель приключений все-таки вернулся в Чехию, где ему снова гостеприимно распахнули двери все чешские пивные и кофейни. «Вернувшись на родину, я узнал, что был трижды повешен, дважды расстрелян и один раз четвертован дикими повстанцами киргизами у озера Кале-Исых. Наконец меня окончательно закололи в дикой драке с пьяными матросами в одесском кабачке», – вспоминал писатель.

От частого общения с бутылкой Гашека спас бравый солдат Швейк: жизнерадостному персонажу все-таки удалось усадить Ярослава Гашека за писательский стол. Воплощение самого себя в романе, к сожалению, осталось незавершенным: «великий юмористический роман остановился на полуслове»…

Из книги «Похождения бравого солдата Швейка»:

  • В сумасшедшем доме каждый мог говорить все, что взбредет ему в голову, словно в парламенте.
  • Скромность украшает мужчину, но настоящий мужчина украшений не носит.
  • — Наше дело дрянь, — начал он слова утешения.
  • После вакханалий и оргий всегда приходит моральное похмелье.
  • Без жульничества тоже нельзя. Если бы все люди заботились только о благополучии других, то еще скорее передрались бы между собой.
  • Не всем же быть умными. В виде исключения должны быть также и глупые, потому что если бы все были умными, то на свете было бы столько ума, что от этого каждый второй человек стал бы совершеннейшим идиотом.
  • От стен полицейского управления веяло духом чуждой народу власти.
  • Военно-юридический аппарат был великолепен. Такой судебный аппарат есть у каждого государства, стоящего перед общим политическим, экономическим и моральным крахом.
  • В то время как здесь короля били тузом, далеко на фронте короли били друг друга своими подданными.
  • Я думаю, что на все надо смотреть беспристрастно. Каждый может ошибиться, а если о чем-нибудь очень долго размышлять, уж наверняка ошибешься.
  • Вообще всё на свете вдруг показалось ему таким гнусным и отвратительным, что он почувствовал потребность напиться и избавиться от мировой скорби.
  • — Самое лучшее, — сказал Швейк, — это выдавать себя за идиота.
  • Хорошо воспитанный человек может читать все.

Книги Ярослава Гашека




«Я хочу, чтобы вы увидели это время». 3 мая исполнилось 70 лет российской писательнице Татьяне Толстой (род. 1951 г.)



Внучка «красного графа» Алексея Толстого и поэта Алексея Лозинского вряд ли могла выбрать себе иную стезю, кроме писательства.

1983 год. Ее самый первый рассказ «На золотом крыльце сидели…» заметили и читатели и критики, тепло приняли, признав одним из лучших литературных дебютов восьмидесятых по части «малой прозы».

Роман-антиутопия «Кысь», ознаменовавший начало нового тысячелетия, стал знаковым в творчестве Толстой и невероятно популярным: книга переиздавалась (и сейчас переиздаются) большими тиражами, на ее основе ставились спектакли и литературные сериалы.

Все мы до сих пор помним телепрограмму «Школа злословия», которую Татьяна Толстая готовила в соавторстве с Авдотьей Смирновой - яркий «психоанализ имиджа», раскрывающий скрытые черты характера приглашённых героев. На одной из последних авторских встреч в «Библио-Глобусе» Татьяна Никитична заявила, что на телевидении более никогда не появится - из-за редакторских правок и перелицовок, когда авторский замысел выворачивается наизнанку.

«Я никогда не вру и всегда говорю правду, – говорит писательница, – мне стало интересно описывать жизнь, которая равнозначна по интересности, описывать все так, как есть, но поворачивая ее, чтобы люди увидели то, что они обычно не замечают».

Сама она замечает многое, как человеку пишущему Толстой интересно то, что пишут другие, любой текст, по ее словам, ее кормит, из него она черпает энергию, преобразующуюся в собственное умение творить. «Я читаю, чтобы подключиться к источникам питания», - замечает Толстая.

Эти источники - Лев Толстой, Гоголь, Чехов, Бунин, Шукшин. Сегодняшнюю литературу с этой точки зрения писательница не оценивает, и вовсе не потому - плохая она или хорошая, просто не может «подключиться» к этим текстам.

Как-то один из читателей задал Толстой сакраментальный вопрос о том, как она оценивает свой литературное умение – как талант, способности или дар? Подумав, она ответила так: «Человек, который пишет – и это единственное, что он умеет, – не занимается выдачей себе ярлыков и наклеек. Я пишу; а что это – талант или что-то иное – решаете вы».

Мы желаем Татьяне Никитичне здоровья и творческого долголетия, а всем читателям – встреч с новыми книгами нашего любимого автора!

Из книг Татьяны Толстой:

  • Человек есть перекресток двух бездн, равно бездонных и равно непостижимых: мир внешний и мир внутренний.
  • Пройти в прошлое легко: смотри перед собой и иди; заборов нет, замков нет, двери открываются и впускают тебя. Никакие цветы не отцвели; ягоды не знают сезонов, яблоки не падают с разросшихся, как сосны, яблонь, но достигают облачных впадин и превращаются там в виноград и звёзды.
  • Любовь ветвится, у нее образуются новые стволы, отростки, воздушные корни, и она не иссякает, только прибавляется, и нигде не убывает, и устать нельзя.
  • Сколько книжек, столько и жизней разных проживешь.
  • Новое поколение склоняется к новому варианту русского языка, не такому сладостному, как прежний, но вполне пригодному для простой коммуникации. Его главные признаки — обмеление словаря в сочетании со словесными огрызками.
  • Мы не знаем, откуда берется счастье. Но есть такие места, где оно лежит, насыпанное горкой.

Книги Татьяны Толстой




«В королевском венце главное не венец, а голова, на которую он возложен». Ко дню рождения французского писателя Мориса Дрюона (1918-2009)



«Проклятые короли»: лет сорок назад страстные любители и собиратели книг складывали в стопочку старые газеты, чтобы сдать макулатуру, получив взамен заветный талон на покупку книг популярнейшей в народе серии. Автора «Королей…» считали современником Дюма, ведь его романы из жизни коронованных особ прошлых веков были столь же известны и отличались столь же захватывающими сюжетами.

Но Морис Дрюон – наш современник, прошло всего 12 лет, как его нет с нами. Историческая родина писателя – Россия, Оренбург, где прадед будущего сочинителя занимался коммерцией, имея, как сказали бы сейчас, целую федеральную сеть розничных универсальных магазинов. Семейство уехало из России вовсе не по политическим соображениям, за 10 лет до революции, и Морис Кессель, он же Самюэль Роже Шарль Вильд, он же Морис Дрюон родился уже за границей, в Париже.

Морису удалось принять участие во многих ключевых событиях XX века, он участвовал в движении Сопротивления, работал военным корреспондентом, познакомился с Шарлем де Голлем, оставаясь всю жизнь его соратником и приверженцем его идей. Со своим дядей Жозефом Дрюон написал гимн патриотов страны «Песню партизан», считая ее впоследствии самым значительным своим произведением. Интересно, что французы солидарны с мнением писателя: если они вспоминают имя Дрюона, то ассоциируется оно, прежде всего, со словами легендарного гимна.

При Жорже Помпиду писатель занимал пост министра культуры Франции; служил Почетным секретарем Парижской Академии, заведовал вопросами литературы, издавал академические словари. Более 20 лет он писал исторический цикл «Проклятые короли», в центре сюжета которого – события, связанные с историей династии Капетингов, проклятия тамплиеров и мрачные тайны Средневековья.

Уже будучи всемирно известной личностью, Дрюон посетил родину предков – Россия всегда как магнитом притягивала писателя. Ранее он искренне поражался тому, что цикл «Проклятые короли» печатался в СССР миллионными тиражами, но книг все равно не хватало, и читатели вынуждены были собирать макулатуру для получения вожделенного томика. «Возможно, молодые меня не поймут, но для человека, который прожил почти век, посетить родные места, в которых ты по иронии судьбы по-настоящему никогда и не был, — это венец жизни!» — признавался писатель. Три года назад в «Библио-Глобусе» прошел юбилейный вечер памяти выдающегося «русского француза»: церемония гашения юбилейного конверта с маркой, выпущенного в серии «Деятели мировой культуры» и презентация книги «Морис Дрюон и Жозеф Кессель: российские корни» – о двух классиках французской литературы, всегда гордящихся своим российским происхождением. Запись встречи выложена на YouTube канале «Библио-Глобуса», ее легко найти, набрав в поиске фамилию автора и название нашего магазина.

Из книг Мориса Дрюона:

  • Глупость отнюдь не мешает предприимчивости, наоборот, она затушевывает препятствия, и то, что для мало-мальски разумного человека было бы безнадежным предприятием, для глупца кажется легкодостижимым.
  • Выслушать прежде, чем сказать свое слово, выяснить прежде, чем судить, понять прежде, чем решить, и всегда помнить, что в любом человеке заложено как хорошее, так и дурное начало. Вот она, основа мудрости государя.
  • В числе других своих милостей судьба посылает нам одну — мы никогда не знаем, какой нас ждет конец.
  • Любой неправый поступок, даже свершенный ради правого дела, несет в себе проклятие.
  • В трагическую годину История возносит на гребень великих людей; но сами трагедии — дело рук посредственностей.
  • Люди посредственные терпят около себя лишь льстецов, что и понятно: стараниями льстеца посредственность может не считать себя таковой.
  • Самым богатым становятся за счет чужой бедности, а самым могущественным — за счет чужого унижения.
  • Чем меньше произносишь слов, тем меньше их будут повторять и тем меньше искажать их смысл.
  • Если столько лет в обществе твердят одно и то же, это в конце концов становится правдой.

Книги Мориса Дрюона




Библиотека искусств им. А.П.Боголюбова приглашает к участию в online мероприятиях, в рамках Всероссийской акции "БИБЛИОНОЧЬ-2021"

В этом году «Библионочь 2021. Через книги к звездам» пройдёт в онлайн-формате — в ночь с 24 на 25 апреля.

Трансляция на канале нашей Библиотеки: https://www.youtube.com/user/bogolubovlib/videos

18:00—19:00
«Пассажир с детьми. Юрий Гагарин до и после 27 марта 1968 года»
Творческая встреча с писателем, журналистом, литературным критиком Львом Данилкиным — лауреатом премии «Большая книга» и «Национальный бестселлер». Писатель расскажет о своей работе над масштабной книгой о Юрии Гагарине, изданной в 2011 году под названием «Пассажир с детьми. Юрий Гагарин до и после 27 марта 1968 года» (Издательство «Молодая гвардия»).

19:00—20:00
«Москва в современной русской прозе»
Встреча с известным издателем Еленой Шубиной и одним из самых читаемых современных авторов Григорием Служителем. Писатель, финалист премии «Большая книга-2019» и «Ясная поляна-2019» Григорий Служитель, актер и музыкант, вошел в современную литературу с романом «Дни Савелия». Эта книга — признание в любви к Москве, городу, где родился и вырос автор.

20:00—21:00
Творческая встреча с Гузель Яхиной
Автор романов «Зулейха открывает глаза» и «Дети мои» презентует новую книгу «Эшелон на Самарканд» (2021). Лауреат премий «Книга года», «Ясная Поляна», «Большая книга» и «Премия читателя» за роман «Зулейха открывает глаза» (2015) и «Книга года» за роман «Дети мои» (2018). Писательница расскажет о любимых авторах и художественных текстах, которые её вдохновляют, поговорит об экранизации своих произведений.

21:00—22:30 Паблик-ток «Космизм в русской литературе»
Современные известные писатели приглашают принять участие в дискуссии, посвященной теме космоса в русской литературе.
Участники:

  • Максим Замшев — писатель, главный редактор «Литературной газеты»
  • Константин Кедров — поэт, философ, доктор философских наук
  • Андрей Новиков-Ланской — писатель, литературовед, кандидат филологических наук
  • Вадим Эрлихман — писатель, редактор книжной серии «Жизнь замечательных людей»
22:30—23:00
Интервью с Олегом Роем
Интервью в формате живого общения с автограф-сессией с Олегом Роем. Нуждается ли один из самых популярных авторов в России в представлении? Конечно же, нет. Олег Рой написал более 60 романов для взрослых, многие из которых стали бестселлерами. Параллельно выпуская детские произведения, Олег преуспел и в этом жанре. Некоторые его книги, ставшие впоследствии мультфильмами, выкупил для трансляции Netflix. Часть детского видео-контента по мотивам произведений Олега Роя много лет удерживает лидирующие позиции на отечественном телевидении.

23:00—23:30
Интервью с Любовью Толкалиной
Любовь Толкалина — российская актриса. Интервью в формате живого общения с автограф-сессией. О хобби, карьере, любимых ролях в кино и, конечно, литературе расскажет российская актриса театра и кино.

23:30—00:00
Интервью с Михаилом Богдасаровым
Михаил Богдасаров — актер театра и кино, заслуженный артист России. Интервью в формате живого общения с автограф-сессией. Михаил Богдасаров — один из самых узнаваемых актеров в России. Его характерные персонажи запоминаются зрителю с первых секунд и сразу влюбляют в себя. На счету Михаила более 180 ролей в театре и кино, а значит в эфире мы услышим много интересных историй со съемочных площадок и закулисья. Также в ходе беседы мы проведем сравнение классического и современного театра и постараемся выяснить их преимущества и недостатки.

00:00—02:00
«Звездное путешествие» от «Поэтариума»
Участники «Поэтариума» — уникального арт-проекта приглашают зрителей совершить звездное путешествие в мир искусства и театра, кино и музыки, балета и поэзии. «Театр на песке» представит зрителям фантастические картины космических миров Рэя Брэдбери и удивительное путешествие Маленького принца.

02:00—02:30
Интервью с Мариной Добиной
Говорят, что любовь спасет мир, и это правда. Но Марина Добина — лингвист и переводчик с многолетним стажем, пошла дальше. Она создала международный проект «Поэзия спасет мир!», который объединил любителей рифм со всего света. В этом году Марина, много лет переводившая чужие стихотворения, решила выпустить свой сборник, о котором она и расскажет в эфире.

02:30—03:00
Интервью с Александром Викторовичем Иличевским
О своем опыте работы за рубежом, о том нужно ли писателю профильное образование и писательском мастерстве расскажет русский прозаик, поэт, эссеист Александр Викторович Иличевский. Лауреат ряда литературных премий, в том числе таких крупных, как «Русский Букер» и «Большая книга». Лауреат Международной литературной премии Саши Чёрного.

03:00—03:30
Интервью с Туттой Ларсен
О творческой деятельности, работе на MTV и литературе расскажет российская теле- и радиоведущая, журналистка, певица, актриса Тутта Ларсен.

Источник: http://www.bogolublib.ru/afisha/biblionoch-2021-cherez-knigi-k-zvezdam/




«Моя голова разговаривает по-английски, моё сердце – по-русски…». Ко дню рождения русско-американского писателя, переводчика и литературоведа Владимира Набокова (1899-1977)



Мне-то, конечно, легче, чем другому, жить вне России, потому что я наверняка знаю, что вернусь, — во-первых, потому что увёз с собой от неё ключи, а во-вторых, потому что всё равно когда, через сто, через двести лет, — буду жить там в своих книгах».
(Владимир Набоков)


Набокова даже в Википедии называют русским и американским писателем, ведь он одинаково хорошо писал и на русском и на английском – с самого раннего детства будущий писатель владел тремя языками, в состоятельной семье Набоковых образованию придавали огромное значение. Как это пригодилось впоследствии!

Набокову было всего двадцать, когда навсегда оказались обрубленными корни, связывающие его с Россией. Казалось бы, стоило проститься и с ее культурой, и с языком, и с традициями – ты больше не нужен Родине, а она не нужна тебе.

Но, находясь в эмиграции, каким-то волшебным образом, на тонкой грани интуиции и юношеской писательской практики, он как великолепный стилист смог поднять русскую литературу на новый уровень словесного искусства. «О трудностях перерождения Набоков писал в своих письмах как об агонии, – заметил Виктор Ерофеев в предисловии к собранию сочинений писателя, – Он испытывал почти физиологическую муку, расставаясь с гибким родным языком».

Набоков полностью аполитичен, для него не существовало никаких социальных течений и катаклизмов, он не поддерживал ни монархов, ни анархистов – в литературе для него есть только один идейный носитель – эстетическое вдохновение.

Основная масса читателей знает Набокова, в основном, по «Лолите», сразу же связывая имя писателя с этим произведением прочной цепочкой. Написанный в Америке (естественно, по-английски) роман, даже отдаленно не имеет ничего общего с Россией, произведение пропитано американским духом и буквой, да и напечатано было впервые в «журнале для взрослых». Но эстетика Набокова сквозит в каждой строке, являясь, по сути, основным критерием и основой его писательского творчества. «Я не пишу и не читаю нравоучительной литературы, и «Лолита» не тянет за собой нравственных поучений. Для меня литературное произведение существует постольку, поскольку оно даёт мне то, что я простейшим образом называю эстетическим наслаждением, то есть такое ощущение, при котором я нахожусь в соприкосновении с иными состояниями сознания, для которых искусство (иначе говоря: любопытство, нежность, доброта и восторг) является нормой».

Но Набоков никогда не являлся «автором одного романа», он написал восемь замечательных романов на родном языке, основа которых – жестокая ностальгия по Родине, дальней, но не забытой. «Машенька», Защита Лужина», «Дар», «Приглашение на казнь» впервые вышли в Европе и высоко ценились в среде русской эмиграции, о которой он тоже много писал.

В США Владимир Владимирович занимался преподаванием русской литературы, рассказывал о русских писателях, правда, давал последним не всегда лестную оценку: творчество Достоевского «с бесконечным копанием в душах людей» считал безвкусицей, «Войну и мир» Толстого – разухабистым длинным романом для юных читателей. А вот со стихами Набокова знакомы немногие. Он тщательно отбирал каждое стихотворение для сборника, который готовился американским издательством, но при жизни его так и не увидел: книга вышла лишь в 1979 году. «Читайте стихи Набокова, – написал Андрей Битов, – если вам непременно надо знать, кто был этот человек. "Он исповедался в стихах своих довольно…" Вы увидите Набокова и плачущим, и молящимся».

Из книги Владимира Набокова "Лекции по зарубежной литературе":

  • Настоящий писатель, который заставляет планеты вертеться, лепит человека — такой писатель готовыми ценностями не располагает: он должен сам их создать.
  • Писательское искусство — вещь совершенно никчемная, если оно не предполагает умения видеть мир прежде всего как кладовую вымысла.
  • Пусть это покажется странным, но книгу вообще нельзя читать — ее можно только перечитывать. Хороший читатель, читатель отборный, соучаствующий и созидающий, — это перечитыватель.
  • Любая книга — будь то художественное произведение или научный труд (граница между ними не столь четкая, как принято думать) — обращена прежде всего к уму. Ум, мозг, вершина трепетного позвоночника, — вот тот единственный инструмент, с которым нужно браться за книгу.
  • Писателя можно оценивать с трех точек зрения: как рассказчика, как учителя, как волшебника. Все трое — рассказчик, учитель, волшебник — сходятся в крупном писателе, но крупным он станет, если первую скрипку играет волшебник.
  • Три грани великого писателя — магия, рассказ, поучение — обычно слиты в цельное ощущение единого и единственного сияния, поскольку магия искусства может пронизывать весь рассказ, жить в самой сердцевине мысли.
  • Если будущий читатель совершенно лишен страстности и терпения — страстности художника и терпения ученого, — он едва ли полюбит великую литературу.

Книги Владимира Набокова




«Дело вовсе не в том, кто что скажет. Дело в моей собственной совести. Она верховный судья». 110 лет со дня рождения Георгия Маркова – русского писателя и журналиста (1911-1991)



Свой первый роман «Строговы» Георгий Марков написал, когда ему было всего 28 лет – целую эпопею с множеством героев представил на читательский суд автор-сибиряк, который и грамоте-то дома обучился (интересно, как ему это удалось?), живя в тайге до 16 лет, занимаясь тяжелым трудом крестьянина и охотника.

Время перемен, становление новой власти диктовали свои условия: комсомол, общественная работа; но тяга к писательскому ремеслу прорывалась, как родник из-под земли – сперва идеологически выдержанные заметки в томских газетах, затем появляются и серьезные большие произведения.

И ведь что интересно: роман «Строговы» печатался большими тиражами и пользовался популярностью в то время как сам писатель подвергался репрессиям – его последовательно исключили из бюро обкома Омского ВЛКСМ, освободили от должности главного редактора газеты, затем и вовсе заставили покинуть ряды Партии. Для юных напомним – Партия в то время была одна, писалось ее название именно так – с заглавной буквы, а исключение из ее рядов означало для писателя творческую смерть, ни больше, ни меньше. Причем, сам Георгий Марков перед властью ни в чем повинен не был – под арестом находился его родной брат.

С самого начала Великой Отечественной Марков – военный корреспондент газеты «На боевом посту» Забайкальского фронта, участник разгрома Квантунской армии. В 1946 году писателя восстановили в рядах ВКП(б), решающую роль здесь сыграл выход второй части романа «Строговы», отмеченного в 1952 году Госпремией СССР. Георгия Маркова вполне можно назвать и писательским функционером: он более 30 лет находился на руководящих постах Союза писателей СССР, мощнейшей организации, очень точно названной кем-то «министерством литературы», его книги печатали миллионными тиражами, труд писателя отмечался множеством государственных наград, званий и премий. Но это ли было главной характеристикой писателя как человека?

… К Ленинской премии полагалось денежное вознаграждение в 10000 рублей (в 1976 году за эти деньги можно было купить квартиру в центре Москвы) – Марков отправил всю сумму в родной сельсовет для постройки библиотеки, а после постоянно лично пополнял ее фонды редкими изданиями из собственной библиотеки. Перестройку Георгий Мокеевич открыто не поддержал; не разделяя ее идей, в 1989 году покинул пост Председателя Союза писателей.

«Строговы», «Сибирь», «Соль земли», «Отец и сын», «Грядущему веку», «Тростинка на ветру» – почти все книги Георгия Маркова экранизированы, просмотры сериалов до сих пор набирают большие рейтинги при показах на Федеральных каналах ТВ.

Из произведений Георгия Маркова:

  • Правда – что масло: всегда наверху.
  • С сильным не борись, с богатым не судись.
  • Нет ничего легче – уверовать в желаемое.
  • Самое маленькое дело убеждает лучше многих слов.
  • Памятником мы прежде всего воздаём должное всем — то есть самому народу. Но мы не Иваны не помнящие родства, — помня всех, мы помним каждого.
  • Люди от безделья и безответственности дряхлеют, а работа по силам молодит человека, вселяет в него бодрость.
  • Усопшим, братец мой, от нас ничего не надо, а вот нам без них не обойтись.
  • Живем каждый сам по себе, а посмотришь – всех одна нужда точит.
  • Воспитание нового человека предполагает воспитание уважения в нём к прошлому, памяти о людях, которых уже нет с нами.
  • Каждое дело должно делаться в свой час.
  • Обиды, как песок в воде: не растворяются, на дно садятся.
  • Само по себе чтение мудрости не даёт. Теорию на практике надо переваривать.

Книги Георгия Маркова:




Книги-юбиляры 2021 года. А.С.Пушкин «Сказка о царе Салтане»



... «Вечером слушаю сказки — и вознаграждаю тем недостатки проклятого своего воспитания. Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма!» — восторженно писал Александр Сергеевич брату Льву в конце 1824 года. Его нянюшка Арина Родионовна знала великое множество сказочных историй, они никогда не повторялись и навсегда остались в цепкой памяти Пушкина.

Вечерами она рассказывала Александру Сергеевичу сказки «По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре», «Поющее дерево, живая вода и птица говорунья», «Сказку о трех королевнах, родных сестрах». Конечно же, в нянюшкиных пересказах волшебные сказки назывались иначе, а вот сюжеты были те самые.

В них шла речь о трёх сестрах, о том, как царь подслушал их разговор, о женитьбе царя и богатыре-младенце, о диковинном острове и витязях, охраняющих его берега. Но не только русский народный фольклор лёг в основу «Сказки...» – западноевропейские легенды часто повествовали об оклеветанных жёнах и детях, наделённых чудесными способностями – все пригодилось для сочинения большой напевной «Сказки о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди».

Волшебную сказку Пушкин написал в 1831 году, на спор с Василием Жуковским – тот предложил сделать «аранжировки» народных сказок, каждый в своём стиле. На «конкурс» Жуковский представил сказки о спящей царевне и о царе Берендее, а Пушкин – «Царя Салтана» и «Балду».

Александр Сергеевич очень гордился одним немаловажным для него фактом: в сказке, основанной на древнерусском фольклоре, почти нет языковых заимствований, в частности, буквы «ф» (большинство слов с этой буковой – не русские). Только одно слово, без которого совсем было не обойтись, найдёт в тексте внимательный читатель – это слово «флот».

Уже в конце года Пушкин лично читал «Сказку о царе Салтане» Николаю I. Кстати, сказки Жуковского литературная общественность оценила гораздо выше, а творения Пушкина сочла недостойными его таланта. Николай Станкевич выразил общее мнение: «Пушкин изобрёл этот ложный род, когда начал угасать поэтический огонь в душе его. Жуковский ещё умеет ладить с такими пустяками — но что за утешение для такого поэта быть сносным?».

А вот Николай Гнедич написал стихотворение: «А. С. Пушкину, по прочтении сказки его о царе Салтане и проч.»

Пушкин, Протей
Гибким твоим языком и волшебством твоих песнопений!
Уши закрой от похвал и сравнений
Добрых друзей;
Пой, как поёшь ты, родной соловей!
Байрона гений, иль Гете, Шекспира,
Гений их неба, их нравов, их стран —
Ты же, постигнувший таинство русского духа и мира,
Пой нам по-своему, русский баян!
Небом родным вдохновенный,
Будь на Руси ты певец несравненный.

Целый мир, где любовь и добро всегда побеждают, создал волшебник Пушкин! «Чистой красотой и вечной радостью» впоследствии назвали «Сказку о царе Салтане». «Это самое универсальное искусство, потому что одинаково нравится и шестилетнему ребенку и культурнейшему читателю стихов шестидесяти лет. Что может быть серьёзнее, чем создание мира совершенной красоты и свободы, открытого для всех?».
(Дмитрий Святополк-Мирский)


А.С. Пушкин «Сказка о царе Салтане»




2021 OOO Торговый Дом «БИБЛИО-ГЛОБУС»

телефон: 8(495) 781-1900;
e-mail: mail@biblio-globus.ru

Адрес: Мясницкая ул., д. 6/3, стр. 1.
Проезд до станций метро: "Лубянка",
"Кузнецкий мост", "Китай-город".

карта проезда

Часы работы:

Будни: 9.00 - 21.00
Выходные: 10.00 - 21.00
Без перерыва.

карта магазина
Справки о наличии книг:
8(495) 781-1900

Интернет-магазин:
www.bgshop.ru